Попона нашлась на воротах стойла, и девушка набросила ее на коня. Питер негромко фыркнул и ткнулся мордой в плечо.

— Хоть ты, приятель, хорошо ко мне относишься. — пробормотала Октавия в его бархатный нос и пошла навстречу тому, что ждало ее в каменном домике.

В единственном окошке внизу теплилась свеча. Октавия отворила дверь и оказалась в квадратной комнате, занимавшей весь первый этаж.

Перед пылающим очагом в деревянном кресле-качалке сидел Руперт. Напротив в таком же кресле-качалке устроился Бен. Мужчины держали оловянные кружки, из которых поднимался ароматный пар. На каминной полке поблескивала медная миска.

— Закрывайте дверь, мисс Морган, сейчас не лето!

Октавия обиженно поджала губы и с треском захлопнула дверь. Ей было сейчас так же холодно, как недавно жарко от работы в конюшне. Два кресла, два стула и стол — другой мебели в комнате не было, но Октавии все же показалось, что в доме очень уютно — от золотистого света масляной лампы и от багряных отблесков из очага.

Она решительно прошла через комнату и наклонилась к огню, чтобы погреть руки.

— Лорд Ник и Люцифер — отличная парочка. — Ее замечание прозвучало почти небрежно.

— Полагаете? — Руперт безразлично пожал плечами.

— Дуэт существ, объединившихся, чтобы бросить вызов судьбе. Вор с большой дороги на белом коне.

— Хочется сделать жизнь поострее. — Руперт не отрывал взгляда от огня. — Ведь вы, мисс Морган, понимаете толк в удовольствии, которое доставляет опасность.

— Напротив, сэр, терпеть не могу напрасно рисковать головой.

Он поднял на нее смеющиеся глаза:

— Ах вот как? А тем вечером нашей первой встречи, как вы думаете, чем вы рисковали?

— Только уж не головой! Руперт усмехнулся:

— Вы правы. Чему-чему, а уж вашей голове с моей стороны ничего не грозило.

Бен поперхнулся, и Октавия посмотрела на него с неприкрытой неприязнью:

— Нам обязательно продолжать разговор в таком обществе?

— О, Бен — это не общество… Общество — это вы, — заявил грабитель. — Бену здесь быть положено, а вот вам — нет.

— Но не Бен спас вас сегодня от пули.

— Не буду отрицать, резон в ваших словах есть. — Руперт, казалось, о чем-то задумался.

— Гляди-ка, да она не иначе в твоем наряде разъезжает. — Бен снова хмыкнул и уткнулся носом в кружку.

— Боже правый! — Руперт впервые обратил внимание на то, что было на Октавии под плащом. — Вы носите мои панталоны?! Если только слово «носите» подходит к тому, что вы с ними сделали!

— Не могла же я скакать верхом в платье! С удовольствием бы спросила вашего разрешения, но вы ускользнули, как змея.

— Как змея! Хорошенькое сравнение! А я тем временем уезжал по делам, — возмутился Руперт. — Да в отличие от вашего мое поведение просто ангельское!

Октавия сменила тему разговора:

— А вы ведь знали, что в карете окажется та кожаная сумка. Что в ней?

— Доход от аренды, — с готовностью ответил Руперт. — Деньги графа Гиффорда. Негодяй богат как крез и вряд ли ощутит потерю, разве что разозлится.

— А тот человек, что приходил к вам в «Королевский дуб»… Моррис… Он и сообщил о том, что сумка будет в карете?

— Совершенно верно, — лениво потянулся Руперт. — Большую часть своего времени Моррис болтается по окрестным тавернам и ко всеобщей пользе держит уши торчком. И вот сегодня услышал, как управляющий графа уговаривал попутчиков переночевать в «Колоколе и книге», потому что не хотел рисковать своим драгоценным грузом.