Ответственнейший пост Михаил Тухачевский принял, не колеблясь, напротив, считал себя единственно возможным кандидатом; ведь именно он в расчете на мировую революцию писал книгу о тактике гражданских войн.

День накануне отъезда на Западный фронт Тухачевский провел в квартире главкома С. С. Каменева. Тут в кабинете хозяина долго возились над картами болот Полесья, скверных пашен и неудобной земли, на которую выехали уже было сеять смурыгие, безграмотные мужичонки, никакого толку в истории не понимающие и этой историей за шесть лет умученные.

За ужином после работ шутили, пришел и "Борис Годунов" отдохнуть от надоедных разговоров с Троцким. "Борис Годунов" талантлив, тонок, в эту войну не верит: "Да не Польша, а Европа насыплет нам по первое число!" говорит, улыбаясь.

Тухачевский тоже улыбается: кто ему насыплет?

  Мы на горе всем буржуям мировой пожар раздуем!   смеется за ужином.

На прощанье же, совсем перед поездом, жена Сергея Сергеевича сыграла любимый "Марш милитэр" Шуберта, угостила любителя музыки, 27 летнего Мишу, вот уже два года живущего почти без музыки. Он просил отрывков из 9 й симфонии, но симфония оказалась трудна для пианистки; так с "Маршем милитэр", по русски расцеловавшись с Сергеем Сергеевичем и "Борисом Годуновым", вышел из дома и сел в автомобиль командзап.

К командзапу Гиттису Михаил Тухаческий прибыл, окруженный реввоенсоветом во главе с позднее прославившимся чекистом Уншлихтом. У Гиттиса был свой план контрудара на Польшу, силами 16 й армии под командой Н. Соллогуба предлагал ударить в направлении Гомель   Минск с форсированием Березины; 5 й армией поддержать... Но не в манере Тухачевского брать чужие планы. План Гиттиса отпал вместе со сдачей командования. 27 летний полководец европейски работоспособен, в работе точен и по русски оригинален в замыслах.

Перед Тухачевским открывалась свежая страница биографии, и какая! Фронт Европы, прорубить новое "окно", даже, пожалуй, не окно, по возможности пошире, дверь, а может быть, даже и хорошие такие воротища. Это как раз тот бонапартский момент, когда можно лечь спать "русским героем", а встать "европейским".

В командовании Тухачевского три красных армии: 16 я Н. Соллогуба (кажется, графа), 15 я Корка и Северная группа Сергеева. Командарм 16 Соллогуб и его начштаба Баторский предложи ли юному командзапу свой план контрудара, но и этот план отклонен Тухачевским. Он, любитель "таранной стратегии", в Москве, при советах Лебедева, разработал свой, очень русский и сокрушительный удар по Европе.

Уже вечером 1 мая начальник штаба Запфронта старый генштабист Шварц телеграфировал командармам: главный удар будет нанесен из Полоцко Витебского района, выполнение возлагается на командарма 15 Корка; 16 я армия Соллогуба нанесет вспомогательный удар на Березине, который с прибытием резервов разовьется тоже до размеров решающей операции.

Прямой провод командзапа с главкомом работал не переставая. "Здравствуйте, Сергей Сергеевич, здесь командзап..."   "Здравствуйте, Михаил Николаевич..." Вся Россия напряглась до предела, с высоты Кремля над ней сам Ленин крикнул: "Раз дело дошло до войны, все интересы страны должны быть подчинены войне!"

Кремль умеет напрягать даже нищую, голодную, разоренную страну. На Западный фронт брошены кадры коммунистов: военные трибуналы заработали по суровейшим директивам. "Смертельная угроза, нависшая над рабоче крестьянской Республикой, влечет за собой неминуе мую угрозу смерти всем, кто не выполняет своего воинского долга! Эгоистические, шкурнические элементы армии должны на опыте убедиться, что смерть ждет в тылу того, кто изменнически пытается уйти от нее на фронте! Настал час жестокой расправы с дезертирами!   писал тогда всемогущий предреввоенсовета Троцкий из купе снова тронувшегося бывшего царского поезда.