– Токмо попробуй, сунься! Я те, чумная тарашка, всю красоту попорчу! Прям в зубища булыжник запульну! – пригрозил доведенный болью до отчаяния бунтарь и протяжно шмыгнул носом. Видимо, бег босиком по холодным камням отрицательно сказывался не только на целости его ступней…

Побоявшись, что юный безумец может осуществить обещанное, что было бы весьма некстати и осложнило бы ее миссию в Мелингдорме, Милена сделала шаг назад, а затем впервые за время бегства посмотрела на ноги подопечного. Разбойник не капризничал, его босые ступни были сбиты в кровь, да и пятки были покрыты паутиной хоть и неглубоких, но наверняка весьма болезненных порезов. Хуже всего, что в ранки попадали дорожная пыль, грязь и прочие нечистоты, а это могло бы привести к весьма плачевным последствиям, будь ее подопечный обычным человеком. Впрочем, Милена не знала, чем организм юнца отличался от человеческого и в чем был схож. Следовательно, она не могла строить предположений, насколько опасна для здоровья паренька такая вот босоногая прогулка по остывшей за ночь мостовой.

– Потерпи чуток… еще немного осталось, – постаралась произнести как можно доброжелательней тоже изрядно запыхавшаяся во время бега красавица. – Сейчас добежим до площади, затем по улочке на юг… Доберемся до безопасного места, там и отдохнем, раны подлечишь…

– Ну, уж нет! – заупрямился Марк. – Сама куда хошь топай, а я своей дорогой пойду! Жаль, конечно, что полапать тя не довелось да по сеновалу красотищу такую не повалял… но жизня, она дороже услады! Уж больно опасный народец вокруг вашей компаньицы сумасбродной вьется… того и гляди, башка с плеч слетит!

Окажись на месте Милены иная представительница прекрасного пола, истерики вкупе со звонкими пощечинами юному похабнику было не избежать. Однако девица-моррон отнеслась к его срамным, дерзким речам довольно спокойно, просто пропустила их мимо ушей и даже не снизошла до столь свойственного ей сквернословия. Она не могла подвести ни Гентара, поручившего им заботу о разнузданном юнце; ни Фанория, прикрывавшего их отход, весьма схожий с бегством.

– Язык твой поганый попридержать советую! Слова дурные до добра не доведут! – усилием воли подавив в себе гнев, произнесла как можно спокойней красавица и, вымучив на лице слабое подобие улыбки, осторожно сделала маленький шажок в сторону паренька. – Разве ты не понял? Мы вам с дружком твоим зла совсем не желаем, а, наоборот, дельце выгодное предложить хотим! Так чего ж ты компании моей чураешься? Думаешь, Дитриху твои кривлянья убогие по душе придутся?! Хватит спектаклю ломать, ведь ты не можешь товарища верного подвести, не сможешь его бросить!

– Стой, где стоишь, и пасть закрой! – огрызнулся Марк, бдительность которого не усыпили сладкие речи. Он заметил приближение противника и в свою очередь еще на шаг отпрянул назад. – В дела наши с Дитрихом своим бабским умишком не лезь! Вот когда с ним вновь встречусь да покалякаю чуток, вот тогда, могет быть, к компании вашей и примкну… А до той поры пшла прочь! Мне от тя ничего не надоть: ни укрытия, ни целения ран. Сам о себе как-нить позабочусь, чай не впервой ножищам моим достается!

Умение быстро оценить ситуацию и принять пусть и не единственное, но все же верное решение всегда в цене, как на войне, так и в мирной жизни. Попытка уговоров не удалась. Ставший пустым и никчемным разговор нужно было заканчивать, притом как можно быстрее. Горлопанящий во все луженое горло разбойник мог перебудить жителей окрестных домов, что было беглецам явно не на пользу, да и если таинственный убийца победил в неравной схватке, то уже отправился по их следу. В распоряжении Милены было всего несколько секунд, чтобы принять решение: либо, рискуя получить увечье, накинуться на бузотера и угомонить его с помощью кулаков; либо отпустить глупца, предоставить его собственной судьбе.