– Что ты имеешь в виду?

– Числа вовсе не неизменны, уж я‑то это знаю.

– О! – Долгий вздох. – Ты можешь это продемонстрировать?

И тогда Гарри развернул в своем сознании экран, на котором поверхности Мёбиуса ползли, сменяя друг друга, и уходили в бесконечность. Старый грек долго молчал, а потом устало сказал:

– Я был умным ребенком, который думал, что знает все. Время прошло мимо меня.

– Но оно тебя никогда не забудет, – живо возразил Гарри. – Мы помним твою теорему; о тебе написаны книги; даже сегодня существуют пифагорейцы.

– Моя теорема? Мои числа? Если не я, так другие сделали бы это.

– Но мы помним именно твое имя. Да и то, что ты говоришь, можно сказать о ком угодно.

– Кроме некроскопа.

– И в этом я не уверен. Возможно, были и другие. И уж точно есть по крайней мере еще один, кроме меня. Они сейчас в других мирах.

– И ты отправишься туда?

– Возможно. Вполне вероятно. И, похоже, скоро.

* * *

– Что сейчас происходит на Земле? – спросил позже Пифагор.

Гарри подозревал, что это первый случай, когда он кого‑то о чем‑то спрашивает.

– На этом острове, – отвечал некроскоп, – похоронено немало людей, умерших не так давно. Но ты избегал их. Они могли бы рассказать тебе о Самосе, о мире, о жизни. Но ты боялся узнать правду. И знаешь, числа – это совсем не то, что их волнует. Вернее, не совсем так. Их, конечно, интересует число драхм, которое можно обменять на фунт, немецкую марку или доллар. – Он объяснил, что это значит.

– Мир теперь так мал!

Гарри надел очки и шляпу и вышел на солнечный свет. Руки пришлось вынуть из карманов, чтобы удерживать равновесие на каменистой дороге. Пифагор сопровождал его: по крайней мере, их мертворечь не прерывалась. Когда контакт установлен, расстояние не так уж важно.

– Я распущу Братство, откажусь от него. Так много надо узнать!

– Люди побывали на Луне, – сказал Гарри.

В сознание Пифагора ворвался хаос.

– Вычислена скорость света.

– ?

– Знаешь, среди мертвых немало математиков, которые могли бы поучиться у тебя.

– У меня? Я же несмышленыш по сравнению с ними!

– Вовсе нет. Ты ведь занимался чистыми числами. За две с половиной тысячи лет ты наверняка научился производить молниеносные вычисления. Хочешь, проверим?

– Можно, я ничего не имею против. Только чтобы ничего заумного, вроде тех сумасшедших картинок, что мелькали в тайниках твоего сознания.

– Назови сумму всех чисел от одного до ста включительно.

– Пять тысяч пятьдесят. – Ответ был мгновенным.

– Молниеносный счетчик. Ты прямо говорящая логарифмическая линейка. Я думаю, что для мертвеца у тебя неплохие перспективы, Пифагор.

– Ну, это слишком простая задача. – Грек был польщен. – Такие‑то вещи я помню наизусть. Умножение, деление, сложение и вычитание, да и тригонометрия тоже. Нет угла, который я не мог бы вычислить.

– Ну вот видишь! – воскликнул Гарри и сдержанно добавил: – Поверь мне, мало кто теперь знает все углы.

– А ты, Гарри? Ты тоже мгновенный счетчик?

Гарри не хотел лишать его удовольствия.

– Я – да, но у меня другое, это происходит интуитивно.

– От одного до миллиона, ну‑ка?

– 500 000 500 000, – почти не задумываясь ответил некроскоп.