Но волновало Мёбиуса. Ученый никак не мог решить – прав или не прав Гарри. А может, то и другое вместе?

* * *

В другой раз некроскоп беседовал с Пифагором. Гарри Киф горел желанием поблагодарить Пифагора (великий математик помог ему вторично овладеть утраченным искусством мгновенных вычислений), но кончилась встреча опять‑таки спором.

Гарри предполагал найти могилу грека либо в Метапонтуме, либо в южной Италии, в Кротоне. Но сумел разыскать лишь пару могил учеников Пифагора; затем, совершенно случайно, он наткнулся на заброшенное надгробие (ему было 2480 лет) члена Пифагорийского Братства на Хиосе. Надписи не сохранилось. Вокруг – скалы и рыжая земля, козлы, жующие чертополох, а в пятидесяти ядрах волны Эгейского моря плещутся о скалистый берег.

– Пифагор? Только не здесь, – ответил ему голос, подобный шелесту сыплющегося песка, когда мертворечь некроскопа пробилась сквозь многовековое кружение мыслей. – Он ждет. Его время еще не пришло.

– Его время?

– Да, вскоре он возродится в живом, дышащем и чувствующем теле.

– Но вы общаетесь? У вас есть с ним контакт?

– Он иногда общается с нами, чтобы обсудить новые идеи.

– С вами?

– С Братством! Но я слишком много сказал. Уходи, оставь меня в покое.

– Что ж, как хотите. Но вряд ли он будет доволен, если узнает, что вы прогнали некроскопа.

– Что? Некроскопа? – (Удивление сменил благоговейный ужас.) – Так ты тот самый, кто научил мертвецов разговаривать и общаться друг с другом?

– Тот самый.

– И ты хочешь учиться у Пифагора?

– Я хочу научить его.

– Это богохульство!

– Богохульство? – Гарри поднял бровь. – Выходит, Пифагор – Бог? Тогда он довольно медлительный Бог. Посудите сами: я уже освоил метапсихоз. А теперь готовлюсь ко второй фазе, к очередному обновлению.

– Твоя душа в процессе миграции?

– Думаю, этого ждать не так долго.

Потревоженный мертвец немного помолчал.

– Я поговорю с нашим учителем, Пифагором, но если ты солгал – можешь быть уверен, он нашлет на тебя проклятие чисел. Э‑э, нет, он и меня может покарать! Нет, я не осмелюсь. Сначала докажи, что ты не лжешь.

– Что ж, я сам могу показать вам некоторые числа. – Гарри с трудом сдерживал нетерпение. – Член Братства должен оценить их значение.

– Ты думаешь поразить меня своими убогими построениями? Ты, человек, чья жизнь так ничтожно коротка! Может ли твой разум представить, сколько чисел, формул, чертежей проанализировал я, сколько открытий удалось мне сделать за те две с лишним тысячи лет, что я лежу здесь, вдали от суеты и треволнений мира? Не знаю, некроскоп ли ты, но что ты слишком самонадеян, это точно!

– Ты говоришь, самонадеян? – Гарри почувствовал, как в нем нарастает гнев. – Твои формулы и вычисления! Да я владею такими формулами, что тебе и не снились.

Он развернул в своем сознании дисплей компьютера и вывел на него выкладки и формулы Мёбиусовой математики. Потом приоткрыл дверь в пространство Мёбиуса и позволил чванливому члену Пифагорийского Братства заглянуть на мгновение через порог: в никуда и в везде.

Ошеломленный мертвец воскликнул:

– Что... что это?

– Это Большой Ноль, – буркнул Гарри, свернув изображение. – Место, откуда берут начало все числа. Но я зря трачу время. Я пришел поговорить с учителем, а занимаюсь болтовней со студентом, причем не самым способным. Так ты можешь связать меня с Пифагором?

– Он.