Изменить размер шрифта - +

— Понятно. Одобряю. Теперь слушай. — Кремер показал рукой вперед. — Высунься маленько из окна, вниз посмотри.

Сергей осторожно, не выпуская ребенка из рук, заглянул вниз.

— Видишь? — Майор переводил взгляд с окна четвертого этажа на спасателей, растянувших брезент и стоявших с задранными головами. — Не жестко натягивай, братцы, ребенок же будет первым.

— Сережа!

Телешов повернул голову на голос.

— Да, Аля! У нас все в порядке! Что скажешь?

— Сережа, вам надо сейчас будет прыгать. Сначала спустишь мальчика, когда снизу скомандуют. Успокой его, ничего страшного, скажи.

— Да он и не боится, — улыбнулся Сергей.

 

Телешов поцеловал малыша в лоб и посмотрел на него.

— Ну, Дима? Как себя чувствуешь?

— Хорошо, — тихо ответил ребенок.

— Сейчас, дядя Дима, сейчас мы с тобой все как надо сделаем…

Сергей лихорадочно пытался сообразить, как же ему поступить. Может быть, все-таки рискнуть по лестнице, в подъезд? Ни одной ведь не было видно — а он вдобавок успел бросить взгляд и на пролет между четвертым и пятым. Тоже чисто.

Но если где-то обитает хотя бы одна, если эта одна вдруг откуда-то появится — погибнут они оба. Погибнет малыш, которого, конечно же, не хотелось пугать, отпуская его падать на растянутый брезент с четвертого этажа — но смерть штука гораздо более страшная. Хотя сам ребенок о том, конечно, не знает. Эх, Сергей, подумал он, тебе, пожалуй, лучше не знать, что   знает этот мальчонка.

— Это ты дядя Сергей, — вдруг произнес малыш. На его лице появилось подобие улыбки.

— Конечно, — Телешов тоже улыбнулся.

— А я не дядя. — Мальчонка помотал головой. — Я просто Дима.

— Верно! — Сергей картинно шлепнул себя ладонью по лбу. — Забыл!

Теперь он держал малыша обеими руками, подняв его над головой.

— Смотри, Дима. Мы с тобой в такую игру сыграем. Согласен?

Ребенок кивнул.

— Там под окном такое бо-о-льшое одеяло растянуто. И мы в него будем прыгать. Сначала ты — а потом я. Понятно?

Дима снова кивнул.

— Я тебя подержу над этим одеялом, а потом отпущу. И ты полетишь самолетиком.

— А ты? — На лице ребенка читался интерес.

— А потом я. Тоже самолетиком. Ну что, пойдет?

Малыш кивнул.

— Не боишься?

Дима мотнул головой.

Телешов прижал ребенка к груди и прижался губами к лобику, на который свешивались светлые прядки волос.

— Тогда двинули.

 

Сергей появился в оконном проеме, держа малыша на вытянутых руках, лицом вверх.

— Сережа, давай, — негромко скомандовал Кремер.

Телешов что-то сказал мальчонке и отпустил руки.

 

Ребенок летел без единого звука.

Как долго. Алине казалось, что она видит все это во сне. Как неимоверно долго он падает. Даже не замедленная съемка, но словно так, будто кто-то — или Кто-то? — там, наверху, отменил ради этого заброшенного и всеми забытого мальчонки законы тяготения.

Как долго, подумала она. Но уже вот-вот. И падает он на спину, это хорошо, значит, личика ему брезент не поцарапает. Вот-вот. Как же тебя зовут, малыш?

— Есть! — хором выкрикнули несколько голосов. Один из спасателей тут же шагнул на брезент, уже лежавший на земле, и поднял малыша на руки. Тот посмотрел на него, и спасатель поразился: в глазах ребенка не было ни тени испуга. Теперь малыш повернул головку наверх, туда, где в проеме оконной рамы смотрел на него Сергей.

Быстрый переход