— Ну что ж, Сережка… Давай. Рассказывай.

Рассказ получился довольно коротким. Сергей Михайлович понимал: главное, что он хочет сказать Авдееву, заключается вовсе не в его героической битве со страшным змеем. Главное было в том, что смерть все еще на свободе и, обитая где-то совсем неподалеку, может жить не просто в еще одном извивающемся теле. Телешов, как мог, описал и убитого им гремучника, но Авдеев, казалось, никак не прореагировал, не сводя с Сергея немигающих глаз. Когда Телешов закончил свой рассказ, Валерий Павлович устало произнес:

— Понятно. Значит, ни шанса.

— В смысле?

— У человека ни шанса, встреть он такую сволочь. И уж тем более у ребенка.

— И?

— А что «и»? Закрываемся к ядрене фене, вот и все «и». Каникулы, товарищ учитель-сторож-герой. Каникулы, мать их в душу…

Он подвинул к себе телефон, снял трубку и стал накручивать диск. Гудки шли довольно долго, но наконец трубка откликнулась. Авдеев четкими, словно заранее выученными фразами, доложил начальнику о происшедшем, спокойно прерывая эмоциональный поток, обрывки которого долетали и до Телешова, и продолжая излагать суть ситуации.

— Так что будем закрывать. Школу, Роман Ильич. Кто принял решение? Я. Директор сто двенадцатой средней школы Авдеев Валерий Павлович. И прошу вас — нет, не прошу, настаиваю — принять такое же решение по остальным школам района. Нет, не всего района, но в радиусе километров двух-трех от нашей. Не просто серьезно — абсолютно серьезно. Да очень просто сделаю. Сначала встреча с преподавателями, потом общий сбор в спортзале. Старшеклассники персонально разведут малышей по домам. Оставшимися займутся учителя. Обзвоним родителей — вызвоним, кого удастся. Нет, Роман Ильич. А кого ждать? Кто нам отмашку дать должен — милиция? МЧС? Смольный? Ну, это их дело, пусть они дают, но я отмашки этой ждать не могу и не буду. Извините, Роман Ильич, но мне пора. Времени в обрез, а дел еще море. У вас, кстати, тоже.

Директор швырнул трубку на рычаги.

— Вот так.

Он резко встал, одернул пиджак и, сделав широкий жест в сторону стола, сказал:

— Это прибери куда-нибудь и давай домой.

— Слушай, Валера, сейчас же обзванивать наших надо будет…

— Домой, Сережа, домой. Ты свою долю с гаком уже отработал.

Телешов колебался, и Валерий Павлович повысил голос:

— Ну тебе что, в самом деле, приказ в письменном виде нужен? Давай, Сережка, шуруй в постель. У меня уже тут — он постучал пальцем по виску, — все по полочкам выстроилось.

Они вышли в коридор. Телешов закрыл дежурку на ключ, а директор, не оглядываясь на него, решительным шагом направился в сторону своего кабинета.

— Ну так все-таки как же, а, Сергей Михайлович?

Голос Кости прервал невеселые размышления Телешова. Он поднял голову.

— Что, Костя? О чем ты?

— Как оно все произошло? Как вам удалось?

Сергей вздохнул. Он знал, что участковым двигало не праздное любопытство, но еще и еще раз возвращаться к событиям прошедшей ночи ему очень не хотелось. Деваться, однако, было некуда, и Телешов, закурив очередную сигарету, стал рассказывать. Он предпочел не вдаваться в детали, особенно те, что касались его внутреннего состояния в момент схватки с гигантским гремучником. Говорил он коротко, без эмоций, просто давая хронологическую картину событий: пошел проверять, закрыты ли окна, услышал сдавленный визг кошки — и так далее. Рассказ получался сухим и даже обыденным, но Костя слушал едва не раскрыв рот. Сергей Михайлович завершил повествование приездом Алины и Кремера со следственной бригадой и развел руками:

— Ну вот, пожалуй, и все.