— А, это ты, фрязин! — Его снисходительный взгляд проходится по моей фигуре. — Боишься, что забудут про твои заслуги?! Не бойся, я ничего не забываю: ни хорошего, ни плохого!

Мягко сняв с себя держащую руку, я кланяюсь князю в пояс.

— О чем ты, князь, какие там заслуги! Наоборот, хочу преподнести подарки молодым в честь свадьбы и тебе, Великий князь Владимирский, за заботу о земле Русской. — Чтобы у него не возникло мысли о сарказме, обвожу рукой терем, давая понять, что говорю я о Смоленске и его жителях.

В глазах Ярослава вспыхивает интерес, и, не дожидаясь вопросов, я вытаскиваю из мешка спиртовую лампу. Эта вещь сделана в единичном экземпляре специально для такого случая. Ее медные бока отделаны чеканкой, ручка специально красиво изогнута, а стекло вытянуто спиралью.

— Что это такое? — В голосе князя слышится легкое разочарование, и я, не затягивая, чиркаю зажигалкой.

Чирк! Прочертило зубчатое колесико по кремнию, и, вытянув руку, я демонстрирую всем крохотный язычок пламени. Всплеск настоящего восторга прокатывается по рядам гостей, и, вытянув шеи, все норовят рассмотреть зажатое в моей руке чудо. Несколько мгновений специально держу ее на всеобщем обозрении, а затем приподнимаю стеклянный колпак и поджигаю фитиль.

Несмотря на то, что на дворе полдень, в затянутые слюдой крохотные оконца проникает так мало света, что в горнице стоит достаточный полумрак, чтобы оценить все достоинства моей лампы.

Общее мнение выражает стоящий ближе всех боярин.

— Свечи три не меньше.

Награждаю его снисходительной улыбкой, мол, бери выше и поворачиваюсь к Ярославу.

— Великий князь, передаю тебе изделие моих мастеров, дабы деяния твои не ограничивались ходом светила по небосводу.

Передаю ему подарок и, поклонившись еще раз, словно праздничный дед мороз, вновь запускаю руку в мешок.

— А теперь подарок молодым.

Вытаскиваю арбалет с украшенным вычурной резьбой прикладом и начищенными бронзовыми деталями. Показав его гостям и выслушав очередной прилив одобрения, передаю его Александру.

— Прими от меня как знак высочайшего уважения!

Юному князю подарок явно нравится, и он еле сдерживается, чтобы не начать взводить его прямо здесь. Ситуация уже располагает к озвучиванию своей просьбы, но у меня есть еще один подарок. Даю знак Куранбасе, и тот вынимает из того же мешка небольшой ящичек из мореного дерева. Откинув крышку, он показывает всем лежащие внутри две керамические чашки, украшенные расписной глазурью.

Под всеобщий восторженный гул я объявляю.

— А это, Александр Ярославич, прими для своей нареченной невесты!

Половец передает князю ящичек, и тот, лишь для порядка бросив на них взгляд, показательно чиркает большим пальцем.

— А такая штука у тебя еще есть? — Он кивает в сторону отца, с интересом рассматривающего зажигалку.

— Таких вещиц единицы, — набиваю я цену, — но для тебя князь мне и своей не жалко.

Протягиваю ему свою зажигалку, и Александр, не сдерживая интерес, тут же начинает ею щелкать.

Князья заняты изучением подарков, а я стою перед ними и чувствую себя неловко.

«Ну что кто-нибудь из вас, наконец, задаст мне вопрос, которого я так жду?» — Мысленно тороплю их, потому как сейчас самый подходящий момент для моей просьбы.

Чиркнув в десятый раз зажигалкой, Ярослав все же нашел в себе силы и оторвался от игрушки. Его взгляд уперся в меня и даже немного потеплел.

— И чего же, Фрязин, ты хочешь взамен?

«Ну наконец-то!» — Выдыхаю я и выдаю домашнюю заготовку.

— Взамен, Великий князь, ничего! Позволь мне только служить тебе верой и правдой.