Фэйт с необычной торжественностью взглянула ему в глаза и отрицательно качнула головой. Мик коротко кивнул и двинулся к двери. На пороге он, однако, остановился и, поколебавшись, бросил через плечо.

— Ты всегда была для меня всем, Дочь Луны. Всем.

Он оставил Фэйт одну в состоянии крайнего смятения, а сам, громыхая сапогами, спустился вниз.

— Итак, — пробормотал он, — на склоне лет ты, Мик Пэриш, окончательно тронулся умом. Как вообще можно было делать такое признание? Это же безумие. Полное безумие!

Но она и в самом деле была для него всем. Это ее девичий голосок звал его из замурованной ямы, в которой его погребли живьем вьетнамские партизаны, а потом поманил в округ Конард. В самые трудные минуты своей жизни, когда он готов был свихнуться, воспоминания о том лете, о том, как он учил Фэйт ездить верхом, бросать лассо, ловить рыбу, эти воспоминания помогли ему устоять и сохранить рассудок. Трудно поверить, но все так и было: он закрывал глаза, и воспоминания о самом счастливом лете в его жизни оживали перед ним.

А сейчас перед ним была явь, и он никак не решался поверить, что это не сон, не плод его больного воображения.

Накормив скотину и забрав вещи из машины, Мик вернулся в свою комнату. За дверью ванной шумно лилась вода из душа. Хорошо бы и мне тоже принять душ, подумал Мик. Вместе с ней. Он поставил на пол сумку с вещами и задумался. Было бы так славно встать под горячие упругие струи воды, намылить Фэйт с ног до головы, затем позволить ей проделать то же с ним… Волна сладкой дрожи пробежала по его телу, стоило представить себе эту картину.

Но как воспримет это она?..

Мик улыбнулся озорной улыбкой. Лет сто он не был таким веселым. А может быть, не стоит себя сдерживать?..

Когда Фэйт, блаженно открыв глаза, увидела рассматривающего ее в упор Мика, она отчаянно взвизгнула и отступила. Их разделяла только стенальющейся воды. Он поспешно задернул пластиковую занавеску, но через секунду заглянул внутрь.

— Извини, — сказал он робко, — я не хотел пугать тебя.

Фэйт издала нервный смешок.

— Я просто не ожидала, что за мной может кто-то подсматривать.

— Неужели? Ты всерьез рассчитывала, что я лишу себя шанса лицезреть твою красоту?

— Неправда. Я вовсе не красивая.

— Расскажи об этом кому-нибудь другому, но только не мне. Я более изысканной и утонченной красоты в жизни не видел. В детстве я мечтал встретить сказочную принцессу, но никак не думал, что столкнусь с одной из них наяву.

Он помог ей выбраться из ванной, обтер насухо полотенцем и обнял за хрупкие плечи своими большими смуглыми руками.

— А вот теперь я держу сказочную принцессу в своих объятиях, и самая волшебная из всех сказок сбывается.

Фэйт ничего не ответила, но по ее лучистым глазам было видно, что и ее самая заветная сказка сбывается.

Их снова ждала волшебная ночь любви, и когда полчаса спустя, слившись в одно целое, они достигли пика наивысшего наслаждения, Фэйт изогнулась в его объятиях, хрипло выкрикивая его имя и умоляя, умоляя ради всех святых любить ее еще и еще, а его тело забилось в конвульсиях, и из горла вырвался хриплый крик:

— Моя!.. Ты только моя, Дочь Луны!.. Ты навек моя!..

Когда в шесть утра загудел электронный будильник, Мик проснулся в постели один. С кухни до него донесся аромат свежезаваренного кофе, и он понял, что Фэйт, его чуткая, нежная, добрая Фэйт, проснулась раньше, чтобы успеть приготовить ему завтрак.

Блаженно и глупо улыбаясь, Мик поднялся навстречу новому дню. Никогда прежде он не ждал от него столько радости и счастья. Сегодня, думал он, обтирая себя влажной губкой, сегодня же пойду на прием к доктору Макардлу и потребую снять с меня эти проклятые бинты, чтобы можно было принимать душ.