Фэйт вдруг покраснела и прикусила губу.

— Вообще-то, со стороны все это должно выглядеть ужасно.

— Что именно? О чем ты?

— Ну-у, ужасно ведь так радоваться из-за того, что кого-то посадили в тюрьму.

Мик улыбнулся и отбросил с ее лба прядь непокорных волос.

— Фэйт, если бы ты после всего пережитого пошла в тюрьму и застрелила его как бешеную собаку, никто, думаю, не осудил бы тебя. А ты стесняешься своей радости.

Фэйт осторожно покосилась на него.

— Ты действительно так думаешь?

— Ну, конечно. Уж по крайней мере маленький праздник по случаю долгожданного избавления от Фрэнка тебе явно не повредит. Ну что касается меня, то за шампанским дело не станет. Но, может быть, нам лучше съездить в ресторан Ларами и там отметить это событие?

— Отлично, но сперва съездим ко мне домой, я переоденусь. Не могу же я ехать в ресторан в таком виде, как сейчас?

А-а, черт, подумал Мик. Нет никакого способа выкрутиться и уйти от ответа. Откинувшись на подушки, он привлек ее к себе, исподволь наблюдая за выражением ее лица, на котором были написаны ожидание и радость.

— Фэйт, боюсь, что с переодеванием ничего не выйдет. Фрэнк всю твою одежду… попортил…

Радость поблекла, уступив место слишком знакомому страху.

— Попортил?.. — с дрожью в голове спросила она. — Неужели всю? Конечно, ее там не так много, и я смогу… Как, всю мою одежду?

Она закрыла рот рукой и стала бледнее мела.

— Что он с ней сделал? Сжег? Однажды уже так было… Так он ее сжег?..

Мик стиснул зубы и отвел глаза в сторону.

— Он ее… порвал в клочья, — после некоторой паузы сказал он, ухватившись за слово «порвал» вместо другого — «порезал». — В любом случае, это не проблема. Одна смена одежды у тебя есть, а перед рестораном мы вполне можем заехать в магазин готового платья и купить тебе что-нибудь новенькое.

— Мик, — оборвала она его вдруг, и он увидел, как по щекам ее заструились слезы.

— Да, пусть Дочь Луны говорит, — полушутливо сказал он, осторожно поглаживая ее по голове.

— У меня такое ощущение, что этот ужас никогда не кончится. Никогда!

— Кончится. Поверь моему слову. В конце концов его уже поймали, и он сидит в тюрьме.

— Он и раньше сидел в тюрьме, но и тогда я не чувствовала себя в безопасности.

Против такого довода возразить было трудно.

— Я тебя понимаю, — сказал Ник угрюмо. — И на это могу сказать тебе одно: положись на меня.

— На твоем месте я бы обязательно взял этот свитер, — объявил Мик, подходя к примерочной. Лицо приторно улыбающейся продавщицы тут же перекосилось, словно она проглотила жабу. Только слабоумный не прочел бы в ее гримасе ужас и отвращение к этому верзиле индейцу, с которым такой маленькой и хрупкой куколке приходилось иметь дело.

— Мне он тоже кажется довольно симпатичным, — согласилась Фэйт. — Но он слишком дорогой. Лучше я возьму голубой.

— Но бледно-лиловый — твой цвет.

Фэйт подняла глаза, и лицо ее озарилось благодарной улыбкой.

— Ты так думаешь?

— Не думаю, а вижу. Позволь, я куплю его для тебя, ну, скажем, в качестве рождественского подарка.

— Но до Рождества…

Мик неумолимо мотнул головой.

— Если ты не согласишься сделать это сейчас, мне придется специально приезжать сюда завтра. Тебе не жалко моего времени?

Он отступил назад, и продавщица шарахнулась от него, как от Кинг Конга.