Его сестра Твайла тоже приехала. Он узнал ее по белокурым волосам, голубым глазам и фамильному носу Кардероков. Ей досталась миниатюрная копия этого знаменитого носа. Однако за эти годы она постарела. На лице у нее появились морщины, а талия заметно располнела. Судя по всему, она была счастлива и здорова, чего нельзя было сказать о его острой на язык сестрице одиннадцать лет тому назад.

Рядом с ней стоял какой-то незнакомый мужчина. Глядя на то, с каким высокомерием он разговаривает с его сестрой, Йель сразу понял, что это муж Твайлы. Тот, которого Вейланд назвал болваном.

В этот момент толпа расступилась, и он увидел Саманту. Она стояла рядом с «болваном». Грациозная и уверенная в себе, она разговаривала с двумя молодыми дамами примерно того же возраста, что и она сама. Должно быть, они кузины Йеля, которых он давным-давно забыл. Приглядевшись к ним, он так и не вспомнил ни одну из этих женщин.

Однако для него было вполне очевидно, что Саманта затмевала всех находившихся в гостиной женщин. Он знал, как она волновалась перед встречей с его родственниками, и теперь его душу переполняла гордость за то, с каким достоинством она держится.

Саманта внимательно выслушала одну из этих женщин, а потом решительно покачала головой. Интересно, подумал он, не о нем ли она сейчас спрашивала Саманту? Жалеет ли Саманта о том, что в эту минуту Йеля нет рядом с ней? Хочет ли она, чтобы он присоединился к ним?

И тут Саманта засмеялась.

Он слышал ее смех, но не ушами, он ощущал этот звук каждой клеточкой своего тела.

В этот момент он почувствовал нечто похожее на удар молнии. Это была та самая легендарная молния, которой остерегается каждый здравомыслящий мужчина. Та, в существование которой он никогда не верил.

В самое сердце его поразила Любовь.

Пошатнувшись, Йель отступил назад, капитулируя перед той безмерной любовью, которую он испытывал к Саманте. Чему он так удивляется? Ведь он понял, что любит ее, с той самой минуты, как увидел ее в первый раз. Просто со временем его любовь стала еще сильнее и еще больше. Она превратилась в невероятное, умопомрачительное чувство.

И завтра его любовь к Саманте останется такой же огромной. Он ощущал это всем своим сердцем.

Гуляя по улицам Лондона, он думал о том, что может полюбить ее. На самом же деле он просто боялся этого. Однако сейчас, пока он смотрел, как в ее веселых глазах отражается пламя свечей, все его опасения показались ему просто глупыми и совершенно безосновательными.

– Ваше пальто, милорд, – откуда-то издалека донесся до него голос лакея.

Удивленный Йель повернулся и посмотрел на него.

В то время как в его душе произошла огромная перемена, весь остальной мир совершенно не изменился. Изменился только он один.

И это, наверное, одно из самых удивительных свойств любви. Никто не знает, что он сейчас чувствует. Это чувство особенное, неповторимое… и принадлежит оно только ему одному.

Он снова посмотрел на Саманту. К ней подошел какой-то мужчина и предложил ей бокал вина. Йель не узнал этого человека, однако почувствовал, что его поведение ему крайне неприятно.

– Фенли, кто этот мужчина, который разговаривает с моей женой?

Внимательно посмотрев на собеседника Саманты, Фенли сказал:

– Это ваш кузен Ричард. Он ваш дальний родственник со стороны первой жены вашего отца.

Йель так и не вспомнил этого Ричарда, но, тем не менее, щеголь ему отнюдь не нравился. Его накрахмаленный воротник казался Йелю слишком высоким, а жилет в желто-зеленую полоску – слишком вульгарным.

В этот момент Саманта засмеялась какой-то шутке Ричарда, и Йель просто застонал от досады.

– Что-то случилось, милорд? – спокойно спросил Фенли.

– Ничего не случилось, – ответил Йель, не сводя глаз с Ричарда.