– Уфф… Нет-нет, я уже заканчиваю. – Не буквы, а «кариозные монстры» какие-то… Переписать, что ли?

– Так… Ну и что же получается? – Рука Ксении оперлась о край стола. Белизна её брюк маячила где-то на краю моего сознания.

– В общем, вот… – начала я.

Я зачитывала абзацы, а Ксения склонялась всё ниже… Её рука мягко скользнула вокруг меня и обняла за плечи. Язык шершаво заплёлся, я споткнулась и умолкла, обмирая и утекая в шёлковую бездну мурашек.

– Замечательно, – нежно проговорила Ксения, щекоча дыханием мой висок. – А я-то никак не могла понять… Вы просто выручили меня, Лёнечка, спасибо вам огромное. Теперь всё встало на свои места.

Пытаясь высвободиться, я выбралась из кожаных объятий гостеприимного кресла, не желавшего меня отпускать. На двадцатисемидюймовом экране висела словарная статья – умные слова мелким шрифтом, а значок «Оперы» виртуально чмокал меня, как накрашенный алой помадой рот. Моя рука оказалась в руке Ксении: «Я помню чудное мгновенье…» – а гения чистой красоты шатало и уносило куда-то в всемирнопаутинную бесконечноотносительность…

– Лёнь, позвольте угостить вас обедом. Всё уже готово.

Мой язык лепетал, что мне пора домой, а ноги послушно шли на кухню – в её уютную, клетчатоскатертную обеденную зону, отделённую от рабочей подобием барной стойки с высокими серебристыми табуретами. Стул, четвероногий друг, подскочил, едва ли не виляя хвостиком, и принял меня на свою услужливую спину – то бишь, сиденье; тарелка живописно предложила мне на обозрение и поедание шедевр салатного искусства. Сладкое столовое вино было красным от натуги: так оно жаждало и стремилось выбраться из стеклянного плена бокала. И оно таки сделало это – попало в меня, свернувшись у меня внутри жарко дышащим, кроваво-алым драконом…

А напротив меня шелестело сладкоречивое золотое дерево, протягивая ко мне тонкие живые ветки, прорастая в меня корнями и осыпая мерцающей пудрой своей пыльцы:

– Лёня, простите мне мою прямоту, но я не могу молчать. Вы прекрасны. Вы из тех женщин, ради которых хочется совершать безумства, идти на подвиги, жертвовать жизнью, которым хочется посвящать стихи… Жаль, я не умею слагать возвышенные строчки.

Моя вилка вонзилась в какую-то из деталей шедеврального салатного произведения.

– Ксения… Я замужем. И я люблю свою «половину».

Листва золотого дерева вздохнула с осенней грустью.

– Я знаю, Лёня… Признаюсь, это никогда не мешало мне завоёвывать девушек. Я просто не задумываясь беру то, что мне понравилось, невзирая ни на какие обстоятельства и осложнения… Но с вами всё иначе. С вами нельзя поступать так эгоистично. Да, мне хотелось бы вас похитить и увезти на край света, но… будете ли вы счастливы?

Брат-близнец красного дракона забрался ко мне внутрь – ещё один освобождённый узник стеклянной тюрьмы. От царапины, нанесённой мне его огненным шершавым хвостом, у меня вырвался смешок.

– Не надо меня похищать… Во-первых, это статья УК РФ, а во-вторых… хм, даже и не знаю, что во-вторых. Очень вкусный салат. Спасибо.

Золотая крона красноречивого дерева задрожала от мягкого смеха, хрустально звеня.

– На здоровье, Лёнечка. Попробуйте мясо… Нет, правда, вы пробуждаете во мне какие-то благородные порывы, делаете из меня другого человека. Вместо того, чтобы действовать, как я обычно действую, когда мне нравится девушка, мне хочется думать о вашем счастье и благополучии. О вашем душевном покое. Я не могу просто взять и разрушить ваш жизненный уклад, вторгнуться в ваш мир, натворить бед и… банально сбежать, добившись желаемого.