Тиг Комо не был похож на человека, которого что-нибудь в жизни могло отпугнуть. А представить его в замешательстве было просто немыслимо.

Запоздало сообразив, что задержала слишком долго пальцы на его щеке, Эрин напряглась и нечаянно надавила на больное место.

Тиг хрипло застонал. Реакция подвела ее, и она не отдернула вовремя руку. Ее шея оказалась в плену большой теплой ладони. Еще секунда – и он ловко опрокинул ее на себя, так что она шлепнулась ягодицами прямо ему на бедра, а ноги остались болтаться в воздухе. Тиг без усилий повернул ее корпус к себе и вплотную притянул лицом к лицу.

Блестящие черные глаза пристально впились в нее. Он не сдавливал шею, но держал мертвой хваткой. Она даже не пыталась шевельнуться.

– Какого черта ты это делаешь? – спросил он едва слышно.

Глаза были еще затуманены от боли.

Эрин с усилием проглотила комок в горле и ничего не ответила.

– Играешь в сестру милосердия?

Он улыбнулся и резко поморщился от боли в разбитой губе.

– Но ты не Флоренс Найтингейл, мой ангел.

– Не вижу смысла играть чужую роль.

Улыбка мгновенно исчезла с его лица, глаза стали холодными, и Эрин почувствовала, как у нее по рукам и шее побежали мурашки. Она снова сглотнула, на этот раз ощутив привкус страха.

– Я буду признательна, если ты отпустишь мою шею, – сказала она, набравшись храбрости.

Он ослабил хватку, но продолжал держать ее за шею, там, где пульсировала вена. Пульс был бешеный. Где ее былое хладнокровие? Эрин подумала, удастся ли ей когда-нибудь иметь секреты от этого человека. Хотя бы самые крошечные и невинные.

Нет. Тиг Комо не даст ей ни малейшего шанса. Никогда.

– Почему ты не ушла? – тихо спросил он.

Хороший вопрос.

– Ты прекрасно знаешь почему.

– Умница.

Она внезапно почувствовала себя не маленькой зверушкой, угодившей в западню, а человеком, женщиной. Только страх остался прежним – страх быть проглоченной. Целиком, без остатка.

Стараясь забыть, что она распластана на его почти обнаженном теле, Эрин посмотрела Тигу в глаза. Здесь тоже подстерегала опасность. Но только глядя в глаза, можно вести разговор на равных, доказать свою силу, отстоять свою независимость. К тому же сейчас это было ее единственное оружие. Господи, помоги ей встать с этого теплого живого ложа!

– Почему ты сразу не сказал, кто ты такой?

– Мне было немного не по себе, дорогая, – напомнил он, – пока ты не привела меня в чувство своим мелодичным визгом.

Он, казалось, забавлялся ее негодованием.

– И потом, ты устроила такое представление. Ни один мужчина в здравом уме не отказался бы его досмотреть до конца.

– Как сказать…

Он издал глухое урчание, которое могло сойти за смешок, но Эрин не была в этом уверена. Она слишком остро ощущала под собой его сильное горячее тело, чтобы думать о чем-то другом.

– Раз уж ты знаешь, что я не сбегу, может быть, мы встанем с пола?

Он лениво водил пальцем по вене на ее шее.

– Этот пол не так уж плох, мой ангел.

Эрин бросило в жар, вся кровь, казалось, прихлынула к низу живота.

– Пусти, – резко сказала она, не заботясь о том, что он все видит и прекрасно понимает, какие чувства у нее вызывает.