Он снова принялся энергично тереть свое тело.

— А ты не думал нагревать воду в доме, Эйнштейн?

— Кто я?

— Э… Ученый, из двадцатого столетия. Крис поджал губы.

— Наверное, для тебя все это очень примитивно. Виктория устремила взгляд за линию горизонта. Солнце в горах уже садилось, бросая последние лучи в долину.

— Мне нравится эта примитивность.

Подняв голову, Крис залюбовался женщиной, восхищенно оглядывающей его владения. Что там ни говори, она принадлежит этим местам!

Вик…

Она опустила взгляд и по его глазам мгновенно поняла, о чем он думает.

— Нет. Я схвачу Бэкета и вернусь назад.

— А ты уверена, что этот… проход выпустит тебя обратно?

— Стараюсь об этом не думать. — Ее губы дрогнули. — Ужасно было бы, если бы я не смогла вернуться.

Метнувшись в комнату, она исчезла в дверном проеме. Крис молча проводил ее глазами и, обхватив голову руками, тяжело вздохнул. Потом ударил кулаком по стенке душевой с такой силой, что задребезжали все доски.

А Виктория упала на кровать и уткнулась лицом в подушку, пытаясь унять горячие слезы,

— Виктория? Не могла бы ты пройти в мой кабинет? Я хочу с тобой поговорить.

Виктория. Он уже давно не называл ее так. Да и менторский тон — что-то новенькое. Уж не зов ли это крови индейских вождей?

— Ты что, не видишь — я помогаю Абигайл? — Взяв тарелку, Виктория принялась вытирать ее полотенцем. Замерев, Крис изумленно оглянулся через плечо.

— Но это ее работа. Ты не должна здесь ничего делать.

— Я так воспитана, Кристофер. Он повысил тон:

— Хватит дурачиться, Виктория!

— Отправляйся к дьяволу, Крис!

Абигайл разинула рот. Виктория же как ни в чем не бывало взялась за следующую тарелку.

— Когда все переделаю, может быть, приду.

— Буду вам очень признателен, мисс.

— Наконец-то вы вспомнили о правилах приличия, шериф. Не люблю, когда мне приказывают. — Она взяла еще| одну тарелку. — Я вам не… лакей. — Чтобы как следует поставить хозяина ранчо на место, она добавила: — К тому же у меня есть еще и свои дела.

Крис буквально взорвался, вернее, взревел как раненый медведь:

— Никогда! Слышишь меня, женщина? Никогда! Без меня ты больше в город не поедешь, даже если мне придется приковать тебя к себе наручниками.

Вцепившись в подол, Виктория отозвалась ледяным тоном:

— Это что — угроза, шериф?

— Нет, — ответил он, овладев собой. — Это приказ. Резко повернувшись, Крис бросился вон. Он с такой силой хлопнул дверью своего кабинета, что задрожал весь дом. Виктория тяжело вздохнула, посетовав на свою резкость. Жалела она и о том, что ей придется расстаться с этими замечательными людьми и покинуть этот гостеприимный дом. А все для того, чтобы доставить Бэкета назад, в двадцатый век. Долг есть долг, его надо выполнять.

«А как же я? — мелькнуло вдруг у нее в голове. — С кем останусь я, когда выполню свою миссию?» Ни с кем. В одиночестве. В полном, абсолютном одиночестве.

В их размолвке все обитатели ранчо негласно обвинили Криса. В глазах работников она была трагическим персонажем ее лирических песен о неразделенной любви, и после этой ссоры ковбои стали еще предупредительнее. Только Крис смотрел на нее иначе: он знал, что та, кого все принимают за хрупкую изнеженную даму, — опытный, умелый, собранный и верный своему долгу частный детектив, готовый несмотря ни на что выполнить свою задачу.