Толчея вокруг них усилилась, но ее заботил только Роберт. Его пугающее спокойствие, свирепые огоньки в глазах, свидетельствующие о непредсказуемой, смертельной опасности, держали ее в плену.

— Что ж, моя драгоценная мисс Дуглас, такого поступка от вас, разумеется, следовало ожидать, хотя это и очень старомодно, — вздохнув с напускной скорбью, проговорил он наконец. — Но я должен тебе кое-что сообщить. Как наивная и ужасно неопытная девственница ты могла бы чего-нибудь добиться таким устаревшим и стереотипным поведением. Но поскольку ты больше не можешь претендовать на свою замороженную девственность, скажу тебе, что физическое насилие со стороны женщины может сделать гораздо больше, чем любые ласки… На языке секса это отличная приманка. Это все равно что вслух сказать мужчине, что ты его хочешь.

— Нет! — вырвалось у Шарон. Ее лицо словно одеревенело, лишь это короткое яростное отрицание сорвалось с ее губ.

— Да, — нежно настаивал Роберт, — да, дорогая, и подумай об этом, прежде чем и дальше возражать мне. Даже в те времена, когда женщины считали возможным давать мужчинам пощечины, они знали, что это оружие — обоюдоострое. Конечно, мужчина способен заставить себя стерпеть, смириться, но он может и отомстить, ответить еще более оскорбительным ударом, смягчив его по своей гордости. Настоятельно советую учесть это на будущее, моя вспыльчивая крошка.

Когда Роберт заметил, как она смотрит на него, его рот скривился в иронической ухмылке.

— Ну давай, Шарон, — издевательски поощрял он. — Только не говори, что никогда не читала или не видела в кино, как герой отвечает на пощечину тем, что обнимает героиню и целует ее…

— Это же вымысел. К тому же ты… не герой, а…

— А ты, конечно же, не героиня? — ехидно подсказал Роберт. — Может быть, ты права, но постарайся запомнить, когда в другой раз захочешь дать волю своему темпераменту: я вполне способен тебе ответить и я знаю, как сделать так, чтобы в следующий раз тебе чертовски захотелось подумать…

— Поцелуешь меня, что ли? — обдавая его презрением, осведомилась Шарон. Она стремилась быть дерзкой, пытаясь спрятать таким образом свою неуверенность. Однако страх перед Робертом в душе все возрастал. Их прежние ссоры по сравнению с нынешним выяснением отношений казались легкой ребячливой забавой. Никогда это не было так опасно, так стихийно. Как будто воздух между ними насыщался грозовой энергией, дрожал от напряжения.

— Нет, — тихо отвечал ей Роберт, качая головой. Но едва она с облегчением вздохнула, как он снова столкнул ее в ад, почти нараспев, явно смакуя удовольствие, продолжил: — Нет, Шарон, я не поцелую тебя. Я просто возьму тебя наверх, брошу тебя на постель…

— И что? — удивленно посмела переспросить Шарон, пытаясь спрятать нарастающий ужас. — Изнасилуешь меня?

От его улыбки ее передернуло. Он в упор, демонстративно наблюдал за ней.

— О нет, дорогуша, — с водевильной укоризной начал он, — зачем же так пошло, так грязно. Нам ведь нужна романтическая изюминка, не правда ли? Ты сама будешь молить меня прикоснуться к тебе, говорить, что хочешь меня, просить меня взять тебя…

Сейчас она упадет в обморок… Шарон уже чувствовала неотвратимо вползающий в тело холод. Закрыв глаза, она стремилась подавить предательские симптомы, чтобы вновь не дать этому мерзавцу повод насладиться своей полной беззащитностью, не позволить ему окончательно растоптать свою душу.