— И я скажу тебе — неважно, как горячо ты будешь это отрицать, — это меня ты хотела прошлой ночью, Шарон, это меня ты молила обнять и ласкать тебя… Взять тебя и войти в твое тело…

— Нет, — резко возразила Шарон — нет, это неправда! Я думала, что это не ты… Я хотела Фрэнка, не тебя… — жалобно простонала она.

— Это вовсе не то, что ты шептала ночью, — грубо напомнил ей Роберт. — «Я хочу тебя, я хочу тебя»… — передразнил он ее. Она съежилась. Как точно уловил он ее тон, исполненный ненасытной страсти.

— Ты ведь знал, что я думала, что ты — это Фрэнк, — потерянно взялась за свое она. — Должен был знать. Ты ведь знаешь, как я его люблю. Ты должен был остановиться. Почему ты не остановился?

— Почему? Потому что я — мужчина, — жестко ответил он. — А когда женщина предлагает себя мужчине, приходит к нему, просит его, умоляет, ведет себя так, как ты вела себя ночью… — Роберт прервался, посмотрел на нее и процедил угрюмо: — Если ты ждешь извинений, Шарон, или что я начну защищаться, то, боюсь, зря. Я дал тебе то, о чем ты просила. То, что произошло между нами ночью, случилось потому…

— Потому что я считала, что на твоем месте был твой брат, — убежденно перебила его Шарон.

— Нет. Ты, может быть, и хотела, чтобы я оказался Фрэнком, тебе это было необходимо, но ты точно знала, что я не Фрэнк. Ты знала.

— Перестань, перестань… Я не хочу больше говорить об этом. Я просто хочу все забыть, — с досадой промолвила она.

— А ты думаешь, я не хочу? — грубо парировал Роберт. — Думаешь, мне приятно знать, что ты воспользовалась мной, вывалила на меня все свои тайные девичьи мечты, эти чертовы грезы только потому, что не смогла заполучить моего брата?

Шарон побелела от того, в каком тоне он говорил с ней. Роберт и раньше по любому поводу не скупился на колкости, мог разозлиться, вспылить, но он никогда не был так дерзко интимно откровенен с ней.

— Что, нечего сказать?

— Это… это не так было. Ты позволяешь себе, как если бы я… если бы это…

— Разве не так? Ты говоришь, что хотела бы все забыть. Что же, давай надеяться, что мы оба сможем позволить себе хотя бы это…

В голосе его слышалась угроза. Шарон подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза. Они были холодны, как Ледовитый океан, и так же безгранично жестоки.

— Что… что ты имеешь в виду? — нервно спросила она.

— Подумай головой, детка, — мрачно посоветовал ей Роберт, — Этой ночью, по твоему настоянию… мы занимались любовью. И конечно, ты не настолько наивна, чтобы забыть, что у нашей связи могут быть последствия?

— Последствия… — растерянно повторила Шарон, сообразив, что он имеет в виду. — Нет, — в ужасе возразила она. — Не может быть… Мы не могли…

— Могли, могли, — прервал ее Роберт, — и еще как могли, если мне память не изменяет.

А поскольку у меня до сих пор не было необходимости обращаться к врачу, я не сомневаюсь, что способностью успешно размножаться Бог меня не обидел. Мое потомство всегда не за горами. Всегда, в том числе и этой ночью.

— Перестань, прекрати, — молила Шарон, закрыв лицо руками и всхлипывая. — Ты просто хочешь напугать меня. Я не… ты не…

Роберт отрывисто засмеялся. Когда она снова взглянула на него, то была встречена пренебрежительной гримасой.