Добравшись до спасительного дамского туалета, она почувствовала, что тошнота отступила. К тому моменту, когда встревоженная Лора разыскала ее, Шарон уже взяла себя в руки, чтобы извиниться за свое неожиданное исчезновение — выдавала лишь легкая дрожь в голосе.

Шарон так и не смогла до конца разобраться в том, как относятся ее наперсницы к помолвке. Ни та, ни другая при всей своей эмоциональности и неиссякаемом остроумии не позволили и намека о том, что в день свадьбы Фрэнка две подружки в присутствии Лоры дали обет не выходить замуж и тем самым опровергнуть миф о магической силе упавшего букета. А если бы узнали всю правду?..

Независимо от того когда они с Робертом поженятся, рождение ребенка станет общей темой пересудов. Конечно, в наше время вовсе не обязательно обзаводиться детьми только после свадьбы. Будь они с Робертом в самом деле влюблены друг в друга, не было бы для нее большей радости, чем знать, что она носит его ребенка.

Но они не любят друг друга, а она беременна от него, все еще желая другого мужчину. Вот источник ее стыда и муки, того ужаса, который внушает ей перспектива замужества.

Она вздохнула свободнее, когда обед наконец закончился. Попрощавшись с Линдой у ресторана, Шарон и Лора остались вдвоем. Лора, похоже намеревалась ей что-то сказать, но тут Шарон увидела приближавшийся к ним слишком хорошо знакомый «ягуар». Роберт был за рулем. Шарон застыла. Ей хотелось убежать, но она чувствовала, что и пальцем не может пошевелить. «Ягуар» резко затормозил прямо перед ними. Роберт вышел из машины, потянулся и сделал шаг навстречу. Под каким-то предлогом Лора моментально исчезла. Спасения не было…

Шарон поморщилась от того, как он схватил ее за плечо. Вцепился, будто голодный тигр в добычу… По прежнему опыту она слишком хорошо знала, что любое сопротивление бесполезно.

— Роберт, что ты здесь делаешь? Как ты узнал, где я?

— Заглянул в твой ежедневник, — испепеляюще взглянув на нее, процедил он. — Садись в машину.

— Роберт, я… — Я не хочу с тобой ехать, чуть не сказала она. Но он уже угрюмо качал головой.

— Не сейчас, Шарон. Я не в настроении. Где, черт возьми, ты была? — Он подталкивал ее к «ягуару». — Не вздумай врать, что ты не смогла мне дозвониться. Сколько можно издеваться надо мной?

Как только она повернулась к нему, он предупредил:

— Только без игр, Шарон. Ты знаешь, что я имею в виду, что я хочу знать…

Какое-то мгновение Шарон раздумывала, не лучше ли солгать. Сказать, что вообще не беременна. Взрыв его негодования удержал от столь рискованного эксперимента.

— Я был прав, да? — безжалостно продолжал Роберт. Усадив ее в машину, он скользнул на сиденье и рванул с места. — Ты беременна с той ночи.

— Да… — еле слышно произнесла Шарон. Почему ей хотелось плакать? Ведь она знала, что их связь носит исключительно сексуальный характер, как мало любви и нежности в их отношениях… Отчего же она только что чуть не попросила его остановиться где-нибудь и обнять ее, укрыть, защитить? Дать ей почувствовать, что она любима?

Она напряглась, ожидая, что ее вынужденное признание еще больше взбесит Роберта. Однако он оставался спокойным — настолько спокойным, что Шарон захотелось посмотреть на него — впервые с того момента, как он в ярости подскочил к ней у ресторана.

Роберт не обращал на нее никакого внимания. Казалось, его взгляд был прикован к пустой дороге.

— Я… Я не смогу без своего ребенка, — с неожиданной твердостью закончила Шарон. Лишь услышав собственный, внезапно изменившийся голос будто со стороны, она поняла, как сильно уже любит этого ребенка, как стремится сохранить его, не причинить ему зла.