– Я тоже, – бесстрастно ответила Черити, наблюдая, как призрак изменил свой цвет на серый, затем появились нежные пастельные тона и, в конце концов, он стал совсем бледным.

Она чувствовала черты его лица лучше, чем узнавала их, и в какой‑то момент подумала, что знает, какой из призраков прошлого стоит перед ней.

– Сильно! – сказала Черити. Скаддер невольно отступил назад. Призрак вежливо склонил голову и в следующий момент исчез.

– Прекрасно, что вы меня узнали, – появилась на всех экранах надпись, сделанная красивыми белыми буквами.

– Где же ты? – оглянулась Черити. – Что произошло?

– Это довольно сложные вопросы, – ответил экран.

– Я думала, ты мертв, – с трудом произнесла она. – Ты и твои люди.

– А кто говорит, что мы живы?

Скаддер взглянул на Черити и тихо сказал:

– Жуть…

– Мертвые не говорят, – бросила в темноту Черити.

– Большинство из нас – нет, – согласился компьютер.

– Что, слишком высока плата за телефон?

– В определенной степени, – последовал серьезный ответ. – Для изменения реальности настолько, чтобы мои слова дошли до вас, требуется слишком много усилий. Это равносильно тому, чтобы построить дорогу, рисуя карандашом линию прямо на карте.

Как ни странно, но в этих словах был определенный смысл…

– Поэтому ты такой прозрачный? Или ты существуешь только в нашем воображении? – поинтересовалась Черити.

– Несподручно иметь дело с мозгом, проще передвинуть несколько электронов в звене памяти. Я переписываю лишь ничтожную часть информации, остальное делает сам компьютер.

– Какая наглость, – пробормотал «Такком» 370‑98. Кубик оказался на удивление немногословен, и Черити заподозрила, что он оскорблен. Впрочем, постепенно она перестала понимать, что в ее теперешнем окружении играло важную роль, а что – нет.

– Вас проглотил трансмиттер? – предположила Черити.

– Этот вывод одновременно и хорош и плох, как и любой другой, – экран снова почернел. – В принципе, мы можем находиться везде, но это очень утомительно.

– Что же ты собой представляешь?

– Я – тень, я – эхо, я – возможность, я – потенциал, я – резонанс, – экран на долю секунды погас. – Для действительно происходящих вещей проще формировать структуру, которую вы – по вашему представлению – называете действительностью. Действительность просто существует. Если же освободить структуру от материи, то получится чистая информация, – курсор коротко мигнул. – Информация не может действовать, она только существует.

– Ты разговариваешь с нами, значит, в известной степени, ты действуешь, – возразила Черити; ее трясло, как в лихорадке.

– Ты просто вспоминаешь о том, что я действовал. Воспоминания – это иллюзия о той части действительности, которую сознание не может достичь прямым путем. Существуют и другие иллюзии. Время – одна из них, сознание – другая иллюзия.

У Черити появилось ощущение, будто она слышит издевательский смех.

– Для меня это уж слишком, – не выдержал Харрис, вместе с Дюбуа смотревший на соседний монитор. Он сидел на бомбе, опираясь на нее руками.

Черити заинтересовалась, читают ли они один и тот же текст или каждый из них переживает свой диалог, свой личный разговор, который, в сущности, вовсе не происходит.

В это время на темном экране появился новый абзац.