От этого признания выражение торжества на лице Аэрона поблекло.

— Но ты пала. Это означает, что ты не согласилась с приказом, предписывающим убить меня, моего демона и Легион.

— Не совсем так, — поправила его Оливия. — Да, я полагаю, что тебя следует помиловать. И Ярость тоже, так как он — часть тебя. Но считаю ли я, что Легион можно позволить жить в этом мире? Нет. Она представляет собой угрозу, которой ты пока не осознал, и, скорее всего, причинит немыслимый вред. Я пала, потому что…

— Хотела свободы, любви и веселья, — закончил за нее Аэрон, насмешливо исказив ее собственные слова. — Почему вообще тебя выбрали для этого задания? Ты убивала прежде?

Оливия нервно сглотнула, не желая рассказывать, как события разворачивались на самом деле, но понимая, что объясниться все же придется.

— Тот, темноволосый… Рейес… он много раз бывал на небесах благодаря своей женщине, Данике. Однажды я заметила его и последовала за ним сюда, желая узнать, как устроили свою жизнь одержимые демонами воины.

— Погоди-ка. — Аэрон хмуро на нее взглянул. — Ты последовала за Рейесом?

— Да. — Разве не это она только что сказала?

— Ты следила за Рейесом. — Всем своим существом Аэрон излучал ярость.

— Да, — прошептала Оливия, поняв, в чем дело, и пожалев, что не утаила эту часть истории. Она знала, как бережно Аэрон относится к своим друзьям. Должно быть, его неприязнь к ней растет с каждой минутой. — Я не причиняла ему вреда. Я… я потом все время бродила по окрестностям. — «Следуя за тобой. Желая быть с тобой», — мысленно добавила она, а вслух сказала: — Меня выбрали, потому что я лучше всех знаю вашу повседневную жизнь.

А может, старейшины почувствовали ее растущее желание к Аэрону и решили, что если она его убьет, то избавится заодно и от этого ужасного чувства? Она часто размышляла над этим вопросом.

— Как тебе известно, у Рейеса есть женщина. — Аэрон выгнул бровь, искажая вытатуированное на лбу изображение призрачных душ — кричащих, летящих навстречу своему проклятию. — Но это вряд ли имеет значение. Я хочу знать, как ты собиралась меня убить.

Она создала бы огненный меч, как учил ее Лисандр, и отрубила бы Аэрону голову. Насколько ей было известно, это самая быстрая смерть, какую может даровать ангел. Самая быстрая и самая милосердная, потому что жертва не чувствует ни малейшей боли.

— Есть разные способы, — уклончиво ответила Оливия.

— Но ты пала и потому не можешь исполнить свою миссию, — подытожил Аэрон. Теперь его голос звучал напряженно из-за овладевшего им страха. — Вместо тебя пошлют кого-то другого, не так ли?

Наконец-то он начал понимать. Оливия согласно кивнула.

Он нахмурился и снова сердито на нее посмотрел:

— Как я уже сказал, я не позволю причинить вред Легион. Она моя, а я защищаю то, что принадлежит мне.

Оливия с томлением подумала о том, что тоже хочет принадлежать ему. Желание обожгло посильнее физической боли. В конце концов, именно из-за этого своего желания она здесь и оказалась. Уж лучше одно мгновение с Аэроном, чем целая жизнь с кем-то другим.

Конечно, ей хотелось бы получить побольше одного мгновения, но, по всей видимости, большим они не располагают. Кто-то обязательно придет ей на смену — и тогда Аэрон умрет. От этой мысли у Оливии стало тяжело на сердце, но дело именно так и обстоит. Аэрон будет беззащитен перед лицом противника, которого не сможет ни видеть, ни слышать, ни осязать.