Loading...
Изменить размер шрифта - +
Ведь без его поддержки ей не за что было уцепиться. Аэрон напрягся, но не оттолкнул ее.

Она понятия не имела, как сидящие за столом восприняли это маленькое представление, потому что по-прежнему держала глаза опущенными. Самой ей было очень спокойно и хотелось весь день провести на коленях у Аэрона.

— Где остальные? — поинтересовался он так, словно разговор и не прерывался.

— Люсьен и Анья в городе, все еще ищут твою Девушку-из-Тени, — пояснил Парис. — Торин, как обычно, в своей комнате, наблюдает за окружающим миром и охраняет нас. Даника… — При упоминании этого имени Аэрон вздрогнул, и Оливия успокаивающе похлопала его по руке. Он до сих пор испытывает чувство вины за то, что едва не убил подругу Рейеса. — Даника что-то рисует, но пока не говорит, что именно, а Эшлин просматривает свитки, переданные Кроносом, пытаясь вспомнить, слышала ли разговоры о ком-либо из списка.

Оливия знала, что в упомянутых свитках перечислены почти все бессмертные, одержимые демонами, вырвавшимися из ларца Пандоры. Ангелы столетиями следили за ними, так что Оливия в курсе, где некоторые из них живут. Приговорит ли ее собственная раса к смерти, если она расскажет Владыкам то, что ей известно? Нарушит ли она тем самым древний закон?

— О, боги, Разврат, нам стоит переименовать тебя в Скуку. Давай поговорим о чем-нибудь более веселом. Разве не полагается вначале представиться? — подсказал Уильям. — Это же элементарная вежливость.

— С каких пор тебя волнуют правила приличия? — рявкнул Аэрон.

— С этих самых.

Оливия услышала, как он скрипнул зубами.

— Это Оливия. Она ангел, — сказал он, ни к кому конкретно не обращаясь. Его грубый тон не предполагал развития темы.

— Падший ангел, — тем не менее поправила она и не смогла сдержать радостный возглас, заметив вазу с виноградом. Три дня голода давали о себе знать.

Умение делиться и умеренность — два ее неизменных жизненных принципа — отошли на второй план, когда она схватила вазу и прижала к своей груди. Пригоршнями отрывая восхитительные ягоды, она отправляла их в рот одну за другой, наслаждаясь вкусом и постанывая от удовольствия. Очень скоро ваза опустела, и Оливия нахмурилась — пока не заметила тарелку с кусочками яблока.

— Вкуснятина. — Она потянулась за лакомством и едва не опрокинулась, но сильные руки Аэрона легли на ее бедра, удерживая на месте и заставляя трепетать. — Спасибо.

— Не за что, — прохрипел он.

Оливия с улыбкой умыкнула тарелку со стола и вновь устроилась у Аэрона на коленях. Он напрягся и слегка толкнул ее в поясницу, но она не обратила внимания, быстро поглощая кусочки яблока и постанывая от удовольствия. Теперь, когда она стала человеком, еда казалась еще вкуснее. Слаще. Принятие пищи из привычки превратилась в необходимость.

Наконец насытившись, Оливия огляделась, чтобы предложить кому-нибудь оставшийся кусочек яблока. И поняла, что, пока она ела, все остальные не сводили с нее глаз. Еда в желудке налилась свинцовой тяжестью.

— Простите, — автоматически произнесла она, гадая, что опять сделала не так.

— За что ты извиняешься? — спросила Кайя. В ее голосе не было злости, лишь неподдельное любопытство.

— Все на меня смотрят, и я подумала… — Да и Аэрон напрягся еще сильнее.

— Соглашусь с гарпией, — поддакнул Уильям, подергав бровями. — Мне нравятся женщины, которые умеют соблазнительно есть.

Она же ничего подобного не делала, правда?

Кайя отвесила ему подзатыльник:

— Заткнись, плейбой. Никого не интересует твое мнение.

Быстрый переход