— В прошлом мы не были такими жадными по отношению друг к другу, — заметил Икарон.

— Оглянись-ка вокруг себя, рукокрыл, — сказал альфадон. — Теперь мир стал тесным местом. Если ты хочешь есть, тебе приходится защищать то, что у тебя есть.

— Я бы хотела куснуть его за хвост, — шепнула Сильфида Сумраку.

Сумрак не был настолько уверен, что рискнул бы это сделать, учитывая то, что альфадоны были очень сильно возбуждены. Когда они появились здесь в первый раз, он подумал, что эти существа выглядят кроткими, но теперь они начали толпой теснить рукокрылов, а из их узких полуоткрытых ртов доносилось шипение. Внезапно на них дождём посыпались орехи и сосновые шишки — их швыряли альфадоны, сидевшие на деревьях выше.

Сумрак взглянул на отца и увидел, как он покачал головой, отказываясь продолжать переговоры.

— Снова раскрывайте паруса! — крикнул он колонии, и в воздух взмыли сотни планирующих рукокрылов.

Прошло уже три дня с тех пор, как они покинули Гирокуса — три дня поисков нового дома, но совершенно безуспешных. Не все звери, с которыми им пришлось столкнуться, были столь же неприятными, как альфадоны, но смысл послания всегда был одним и тем же: их здесь не ждут.

Сумрак планировал рядом с Сильфидой. Ему было жаль, что он не может лететь, но Папа попросил его подождать, опасаясь, что его порхание могло бы настроить других зверей враждебно — хотя Сумрак и представить себе не мог, как можно быть ещё враждебнее, чем они уже были. В любом случае он делал всё, что просил Папа, а когда раз за разом забирался на деревья, то старался не забыть обещание отца, что снова начнёт летать, как только они найдут свой собственный дом.

— Нам нужно было бы остаться у Гирокуса, — пробормотала Сильфида, когда они с трудом карабкались на очередной ствол.

Сумрак неодобрительно взглянул на неё.

— Я не единственная, кто так думает, — сказала она. — И я имею в виду не только Нову. Я слышу разговоры. Многие рукокрылы уже устали от всего этого.

Сильфида знала, о чём говорила. С того момента, как они покинули колонию Гирокуса, она проводила больше времени в стороне от него и от Папы, скользя в воздухе и охотясь вместе с другими молодыми зверями, в том числе с Кливером. Однажды Сумрак даже видел, как она немного поговорила с Новой. Он всё сильнее ощущал, что сестра становится не такой преданной. Поскольку рана у Папы пока так и не зажила, а их будущее по-прежнему оставалось неопределённым, Сумраку хотелось, чтобы она была рядом с ним.

— Мы все устали от этого, — ответил он. — Но Папа хочет, чтобы мы нашли новый дом.

— Нам уже предлагали превосходный дом.

— Папа поступил правильно.

— Ему просто нужно было сказать Гирокусу то, что он хотел услышать, — шепнула Сильфида. — Даже если ему не хотелось так поступать.

— Так думает Кливер? — уточнил Сумрак. — Или, может быть, Нова?

— Это же просто слова, — настаивала Сильфида.

— Это не просто слова. Они что-то означают.

— Да неужели?

— Папа и Мама сделали великий шаг, когда вышли из Договора. Это сделало их иными. Это сделало их… лучше. Сделало, да.

— И насколько это важно сейчас? — нетерпеливо спросила Сильфида. — Ящеры исчезли. Всё закончилось. Разве не важнее найти прямо сейчас безопасный дом для всей колонии?

— Если бы Папа сказал, что сожалеет об этом, все подумали бы, что он и вправду сделал ошибку.