— Оставь Мишеля в покое, — рявкнул Лягушонок. — Он хороший парень, и если бы я мог, я бы сей же час взял его себе в оруженосцы!

— Да хоть в задние дружки! — хмыкнул фон Мейссен презрительно.

Мадленка не поняла, о чем., собственно, идет речь, зато анжуец, похоже, все отлично понял и разразился страшными ругательствами на родном анжуйском наречии.

— Какой из него оруженосец! — глумился красномордый фон Ансбах, держась за живот. — Курам на смех!

— Он и меч небось как следует держать не умеет, — подлил масла в огонь синеглазый.

— Умею, умею, еще как умею! — разозлилась Мадленка. И ведь сама сказала, никто за язык не тянул.

— Ну так покажи, — зловеще пропел фон Мейссен и вытянул из ножен сверкнувший на солнце клинок.

Филибер с укором взглянул на Мадленку, и она поняла, что пропала, причем пропала на этот раз окончательно и бесповоротно.

— Боэмунд, друг мой, что это ты вздумал! — Филибер двинулся на синеглазого, искусно оттирая его от притихшей Мадленки. — Он же совсем еще мальчишка!

— Да уж, — пробормотал комтур Торна, тоже недовольный тем, как повернулось дело.

— Я в его возрасте уже воевал. Заодно посмотрим, годится он в оруженосцы или нет, этот твой мальчишка, — несколько раз секанув воздух мечом для тренировки, отвечал синеглазый; и в его взоре было что-то такое, отчего Филибер как-то сник и сразу перестал настаивать. Мадленка, ни жива ни мертва, следила за ним, когда он вернулся к ней и подал свой меч, тяжелый и совершенно не приспособленный для ее руки.

— Если бросишь меч сразу, он тебя не убьет, — дохнул ей в ухо Филибер, чем отнюдь ее не обрадовал. — Он же все-таки рыцарь и не может убить безоружного.

Мадленка с ненавистью поглядела на «рыцаря», стиснула рукоять и стала против Боэмунда. Она не успела даже шевельнуться, когда крестоносец, как змея, скользнул вперед и клинок, который только что держала Мадленка, отлетел в сторону и с лязгом ударился о стену. Рыцари и солдаты, собравшиеся во дворе, ответили дружным смехом.

— Черт! — вскрикнул Филибер, в отчаянии вцепляясь обеими руками в свои кудряшки. Поражение своего друга «Мишеля» он воспринимал как свое собственное.

Боэмунд сделал шаг вперед, и Мадленка почувствовала, как острие клинка коснулось ее шеи. Ощущение было не из приятных. Глаза Мадленки вспыхнули, она закусила губу, но не сдвинулась с места. Боэмунд тоже не двигался.

— Какой из него оруженосец, — сказал он спокойно. — Он же трус.

— Я не трус, — упрямо проскрипела Мадленка, не узнавая своего голоса.

— Ах так? — подчеркнуто вежливо сказал крестоносец. — Поднимай меч, я тебя научу, как с ним обращаться.

— Боэмунд, не смей! — завопил Филибер вне себя. — Черт, черт, черт!

И во второй раз меч почти сразу же улетел из рук Мадленки далеко-далеко. Собравшиеся вокруг необычных противников надрывались от смеха. Фон Ансбах удалился быстрым шагом, бросив, что не желает присутствовать при этом.

— Ни на что он не годен, — объявил Боэмунд.

— Оставь его, — простонал Филибер. — Мишель, пошли отсюда!

— Ну уж нет, — прошипела Мадленка.

— Мишель! — завопил Филибер. Но Мадленка, увернувшись от клинка Боэмунда, снова побежала за мечом и подхватила его с земли.