Бар располагался в старинном здании из потемневшего от времени кирпича — ему, должно быть, исполнилось уже лет двести. Над дверями в стиле ковбойского салуна покачивалась огромная вывеска: на ней изображалась луна, восходящая из-за холма, возле которого был припаркован огромный мотоцикл. Надпись гласила: «Убежище — Дом Ревунов»: «Ревунами» называла себя рок-группа, играющая в баре, — и эти парни, надо сказать, тоже выглядели очень неплохо.

Бар, открытый двадцать четыре часа в сутки и семь дней в неделю, принадлежал семейству Пельтье. Его хозяйка, мамаша Ло, подарила городу и миру одиннадцать сыновей — крепких парней, за которых, по мнению многих постоянных посетительниц бара, ей тоже стоило бы вручить медаль.

Каждый из них — мужчина в полном смысле слова, из тех, что одним взглядом способны свести женщину с ума.

У дверей их встречал Дэв Пельтье, один из четырех близнецов. Саншайн не знала женщин, которые не мечтали бы закрутить интрижку с кем-нибудь из этой великолепной четверки. А еще лучше — как-нибудь веселой ночкой привести к себе домой всех четверых!

Дэв, здоровенный мускулистый парень с золотистыми кудрями до лопаток и пронзительными голубыми глазами, отличался от своих братьев лишь татуировкой на плече — изображением лука и стрелы.

Только сейчас Саншайн сообразила, что татуировка у него — точь-в-точь как у Тейлона.

— Добро пожаловать! — проговорил Дэв со своим неподражаемым выговором, полуфранцузским, полукаджунским, протягивая Тейлону руку. Тот хлопнул его по ладони. — Где пропадал?

— Везде понемногу. А ты?

— По большей части в одном теплом местечке, — ухмыльнулся Дэв. Затем перевел взгляд на Саншайн и подмигнул: — Саншайн, крошка, а ты что делаешь рядом с этим дохляком? Пари проиграла или что?

— Или что, — с улыбкой ответила Саншайн.

— Ты знаешь Дэва? — мгновенно напрягшись, поинтересовался Тейлон. Саншайн могла бы поклясться, что он ревнует.

— Ну, конечно, знает! — немедленно откликнулся Дэв. — Как же ей меня не знать, когда она у нас зависает чуть не каждое воскресенье!

— Ты ходишь сюда одна?!

Саншайн пихнула Тейлона в плечо:

— Тейлон, не начинай! Ты не мой отец, а я тебе не маленькая девочка! И потом, ко мне здесь никто не пристает, спасибо Дэву и его братьям.

— Верно, Тейлон. Ты же знаешь наши порядки: беспокоить дам запрещено, если только они сами об этом не попросят!

— Только Эйми никто не беспокоит, сколько бы она ни просила! — не удержалась Саншайн. Эйми, единственная дочь мамаши Ло, выросла в окружении отца и могучих братьев, словно принцесса в неприступном замке: ни один потенциальный кавалер не отваживался и близко к ней подойти.

— Вот тут ты чертовски права, — подтвердил Дэв. — Видишь вон ту штуковину? — Он кивнул в угол у двери, где красовался огромный, зловещего вида гроб. — Здесь нашел свой вечный приют последний наглец, попытавшийся приударить за нашей сестренкой!

Тейлон рассмеялся:

— Я ищу Эрота. Он здесь?

— Наверху, играет в покер с Руди, Джастином и Этьеном.

— Спасибо. — Тейлон повел Саншайн через шумный зал. Несмотря на ранний час, «Убежище» уже ломилось от посетителей: одни пришли перекусить, другие — сыграть в бильярд или потусоваться с друзьями, третьи — послушать «Ревунов».

— Тейлон! — перекрикивая шум и грохот музыки, обратилась к нему Саншайн. — А почему у вас с Дэвом одинаковая татуировка?

— Просто Дэву понравился наш знак... — Голос его оборвался, но Саншайн поняла, что он имеет в виду.

Лук и стрела — знак Темных Охотников.