— Саншайн, я не знаю, что там тебе наговорила бабушка, но твердо уверен в одном: я не допущу, чтобы с тобой что-то случилось. Когда умерла Нинья, сердце мое как будто заледенело. Ни одного дня с тех пор я не был счастлив, пока в мою жизнь не вошла ты. Без тебя мне приходилось хоронить свои чувства в глубине сердца. Но теперь, кажется, это больше невозможно: когда ты со мной, я не могу быть бесчувственным. Не могу не ощущать потребность в тебе.

— И ты мне так нужен!

— И что же нам с этим делать?

— Не знаю, Тейлон. Хотела бы и я знать!

Тейлон обнял ее за плечи, и они вместе двинулись по площади — еще одна пара среди других гуляющих пар.

Как хотел бы он, чтобы это было правдой! Чтобы они с Саншайн стали самой обычной счастливой парой, чтобы их не тревожило ничего страшнее невыплаченного кредита!

Но этому не бывать.

Камул играет их жизнями. Саншайн обречена.

И Тейлон знает лишь один способ ее уберечь.

— Так куда же мы идем? — спросила Саншайн.

— На встречу с богом. Просить о чуде.

15

Эш скрипнул зубами, когда Артемида провела рукой по его длинным белокурым волосам. Прикрыл глаза, чтобы не видеть, как она накручивает на палец золотистую прядь.

— Мне пора, — сказал он.

Капризно надув губы, она провела рукой по его обнаженной груди, слегка царапнула ногтями кожу.

— Я не хочу, чтобы ты уходил!

— Отпусти меня, Арти. Мне надо найти Стиккса, пока он никому больше не причинил вреда. Прошлой ночью он едва не убил Зарека.

— Ну и что? Пусть бы и убил — Зарек этого вполне заслуживает.

— Как и большинство из нас.

Холеные ногти Артемиды больно впились ему в плечи. Прикованный к кровати золотыми цепями, Ашерон не мог ей противиться.

— Терпеть не могу, когда ты так говоришь! Ты такой неблагодарный — после всего, что я ради тебя сделала...

«Ради тебя!» Хорошо сказано. Ради него она действительно сделала многое, а вот<style name="3">для него<style name="3"> — очень мало. И благодеяния ее по большей части были таковы, что он бы с радостью от них отказался.

— Арти, не заставляй меня нарушать твои правила! — Он мог бы разорвать цепи, используя свою Силу, но тогда о его присутствии в храме узнали бы другие олимпийские боги. Всякий раз, когда Ашерон «навещал» Артемиду, ему приходилось сильно ограничивать свои способности. Открывать и закрывать двери, мгновенно раздеваться и одеваться, еще кое-какие фокусы, но не более того. Стоит ему использовать магию всерьез — и другие боги ощутят присутствие нового источника Силы и что-то заподозрят.

А это единственное, чего боится Артемида.

— Хочешь, чтобы папа Зевс обнаружил тебя в моей постели?

— Я этого хочу не больше, чем ты. Так что отпусти меня.

Золотые цепи разомкнулись, и Эш сел, потирая руки, чтобы восстановить кровообращение: он лежал прикованным с самого рассвета.

Накатилась волна усталости. Как обычно, Артемида совсем не давала ему поспать — вот уже двое суток он не смыкал глаз.

Он был совершенно измучен и мечтал о нескольких часах сна, как об избавлении от страданий.

— Кстати, я тут услышала кое-что любопытное, — сообщила Артемида. — Мой братец Дион объединился с твоим братом и с Камулом, галльским богом войны, в поисках Силы. Вот будет номер, если у них что-нибудь получится!

— Что ты сказала? — замер Ашерон.

— Дион и Кэм мечтают вернуть себе власть над миром, а твой братец у них вроде заводилы. Кто бы мог подумать? — рассмеялась она. — Только представь себе: давно забытый варварский бог войны; мой братец, прославившийся только любовью к безделью и пьянству, и твой брат, единственное достоинство которого — то, что он очень похож на тебя, — собрались вместе и хотят завоевать мир! — Она от души расхохоталась.