— Ну, разумеется! Ник, как всегда, все уладит!.. Черта с два! Ты видел, сколько туристов засняли твой героический прыжок с балкона? А мне что прикажешь делать? Моя мать теперь уверена, что ты сидишь на наркоте, которую продает Кириан! Только-только я сумел ее убедить, что не работаю на наркомафию!.. Бедная моя мамочка, благослови ее Бог, золотая женщина, но до сих пор не догадывается, что сама работает в медвежьей берлоге!

— Об этом не беспокойся, — послышался сзади глубокий бас Дэва. — Мы тебя прикроем, кельт. Улаживать скандалы — наша профессия. К завтрашнему утру все люди, ставшие свидетелями твоих подвигов, забудут о том, что видели. И электроника ничего не зафиксирует: на всех снимках останется только большое черное пятно.

— А как же я? — взволновался Ник. — Вот со мной, пожалуйста, не надо этих ваших штучек с промыванием мозгов!

— Никки, я сказал «люди», — парировал Дэв.

Ник запыхтел от возмущения, но не нашелся с ответом.

— Спасибо, — поблагодарил Тейлон.

— Не за что. Увидимся на Карнавале.

Тейлон кивнул медведю и, не обращая внимания на боль в ноге, быстро вывел Саншайн из бара.

Едва они оказались на улице, — он остановился и повернулся к ней лицом.

— Так, значит, ты была замужем?

— Семь лет назад, Тейлон! Я была молоденькой дурочкой.

— Ты была замужем! — повторил он. — За этим...

Саншайн тяжело вздохнула:

— Увы.

— Поверить не могу!

— Послушай, Тейлон, не надо. Ты в самом деле собираешься устроить мне сцену из-за того, что случилось много лет назад, когда я тебя и знать не знала? Между прочим, если у кого-то и есть причина злиться, то у меня!

— Прошу прощения?

— Селена мне<style name="3"> все о тебе рассказала! Да-да, и о твоей репутации тоже! Ты у нас, оказывается, ни одной юбки не пропускаешь! Переспал едва ли не со всеми женщинами в Новом Орлеане! Может быть, поговорим об этом?

— Это совсем другое дело!

— Да ну? И почему же? Потому что я женщина? Тейлон, ты прекрасно знал, что я не девственница. Чего же ты ожидал?

Вопрос попал в точку. Тейлон не мог объяснить, чего ожидал, и только сейчас сообразил, что ведет себя на редкость глупо.

У него осталась какая-то пара часов. Пробьет полночь — и Саншайн его возненавидит. Так неужели свой последний вечер с ней он потратит на выяснение отношений? Ведь другого такого вечера уже не будет.

— Хорошо, Саншайн. Ты права. Прости меня.

Саншайн изумленно уставилась на него. В первый раз она видела мужчину, способного так легко признать свою неправоту.

— Ты серьезно?

Он ответил ей прямым и искренним взглядом.

— Серьезно. Не хочу с тобой ссориться. Давай забудем об этом и пойдем куда-нибудь поужинаем.

Она поднесла его руку к своим губам и поцеловала костяшки пальцев.

— Вот эта мысль мне нравится!

По дороге к маленькому кафе в Ибервилле Саншайн заметила, что он прихрамывает.

— С тобой все в порядке?

— Да просто ногу подвернул, когда прыгнул с балкона, — объяснил он. — Когда я сильно злюсь, мои способности слабеют — тело снова становится человеческим, а значит, уязвимым.

— Может быть, тебе нужно к врачу?

Он покачал головой:

— Я уже успокоился, и Сила ко мне вернулась. Пока мы поедим, нога сама исцелится.

Все время, пока они выбирали себе столик и делали заказ, Тейлон не сводил с нее взгляда. Старался сохранить в памяти каждое ее движение, каждую черточку милого лица. Когда они расстанутся навеки, эти воспоминания, вместе с воспоминаниями о Нинье, станут его единственной отрадой.