— Да, если можно.

Саншайн снова порылась в шкафчике и вручила ему вторую бритву, более насыщенного розового оттенка.

— Какая же она пурпурная? — вздохнул Тейлон. — Она тоже розовая.

Саншайн закатила глаза.

— Еще есть перочинный ножик. Принести?

Искушение было велико, но Тейлон согласился на «пурпурную» бритву.

Саншайн не шевелилась, пока он не скрылся в душевой и не задернул за собой занавеску. Лишь тогда она позволила себе глубоко вздохн<style name="8140">уть. Боже правый, что за красавец! Обязательно надо его нарисовать — хотя бы углем!

На него невозможно смотреть спокойно. Тело... лицо... взгляд... И даже если зажмуришься — это не поможет: останется голос. Глубокий чувственный голос со странным акцентом, как будто сразу и английским, и шотландским. Голос, от которого внутри у нее что-то дрожит и плавится.

Обмахнув руками разгоряченное лицо, Саншайн заставила себя вернуться на кухню. Хотя больше всего ей сейчас хотелось сорвать с себя одежду, шагнуть к нему под душ — и намыливать, намыливать, намыливать его огромное, мощное, мускулистое тело, пока он не запросит пощады!

Она представила себе эти мышцы, перекатывающиеся под гладкой кожей... у нее под пальцами... Рай. Просто рай.

И даже не разозлился из-за штанов! Уму непостижимо. Любой на его месте давным-давно обругал бы ее на чем свет стоит. А она, разумеется, указала бы ему на дверь.

А он только пожал плечами и кивнул. Ну и выдержка!

Теперь, задумавшись об этом, она сообразила, что ее гость почти вообще не проявляет своих чувств. Само спокойствие и сдержанность. Непривычно... и очень, очень приятно.

— Эй, Стив! — позвала она.

— Я не Стив, — откликнулся он из душа. — Меня зовут Тейлон.

— Тейлон... а дальше?

— Просто Тейлон.

Саншайн улыбнулась. Тейлон. Имя ему подходит.

— Вы что-то хотели? — спросил он.

— Что? — не поняла она.

— Вы меня позвали. Хотите о чем-то спросить?

Саншайн закусила губу, пытаясь сосредоточиться.

— Ой...<style name="SegoeUI14"> Я забыла!

Из-за занавески сквозь шум воды донесся хрипловатый смешок. Ну вот, пожалуйста: любой другой парень решил бы, что над ним издеваются, а этот только смеется!

Следующие пять минут Саншайн искала блокнот для набросков — и наконец нашла. В холодильнике. Кстати, уже не в первый раз. Присев на стойку, она начала рисовать свое новейшее приобретение.

Тейлона.

Она тщательно переносила на бумагу точе<style name="8140">ные черты его лица и сложную татуировку на <style name="8140">теле. Никогда еще на пути Саншайн не встречались, натурщики таких совершенных пропорции! Художница сама не заметила, как, погрузившись в творчество, забыла обо всем, кроме красоты, которую стремилась воспроизвести на бумаге... Забыла даже о том, что источник ее вдохновения совсем рядом, — моется под ду<style name="8140">шем, отделенный от нее только занавеской.

Очнулась она, лишь когда он вышел на кух<style name="8140">ню, — босиком, с влажным полотенцем вокруг <style name="8140">бедер.

<style name="51pt">Ой,<style name="52"> мамочки!

Она невольно поднесла руку ко рту, сдерживая возглас восхищения. Его золотистые волосы — кроме двух косичек, раскачивавшихся в такт шагам — теперь были зачесаны назад и блестели от влаги. На фоне светлой кожи и золотых волос особенно поражали глаза — сверкающие и черные, как ночь: в них читались острый ум и какая-то загадочная власть. Никогда она не видела у блондинов таких темных глаз.

От него исходило ощущение невероятной силы.