|
Шило вылетело из руки Грейвса и упало в метре от борющихся. Ошеломленный Грейвс на мгновение потерял ориентацию в пространстве, и этого оказалось достаточно, чтобы Фрэнк скинул его с себя. Грейвс бросился было за шилом, но Фрэнк его опередил. С размаху он ударил Грейвса кулаком в затылок, потом еще и еще раз, развернул на спину и ребром ладони ударил в висок. Грейвс как-то странно хрюкнул, и взгляд его помутнел, кровь сочилась из разбитой губы и свернутого на бок носа, он потерял сознание и стал что-то нелепо бормотать. Толпа вокруг ревела:
— Добей его! — Добей! Фрэнк на мгновение приподнялся над Грейвсом, бессознательно оглядываясь. Вдруг взгляд его упал на штангу, установленную неподалеку на двух полуметровых стояках. Фрэнк словно увидел разбитую грудь Джона. «Убить!» — вспыхнуло ярко в мозгу. Он подхватил бесчувственного Грейвса подмышки и потащил его к штанге. — Раздави! — Раздави!! Ревела толпа. Фрэнк втащил Грейвса головой под ручку штанги и, обойдя снаряд, взялся за нее двумя руками, чтобы приподнять и бросить штангу ему на грудь. Толпа бесновалась. Зэки, словно объятые пляской смерти, прыгали и кричали. Их лица дергались, их рты, казалось, раздирались от звериных воплей. Вот сейчас, вот сейчас в жертву богу смерти будет принесен такой же как они, один из них примет на себя тяжесть участи всех, освобождая остальных от бремени, унося с собой из этой жизни частицу ее несправедливости и жестокости. Но Фрэнк, казалось, не слышал бешеного рева толпы. Он был один на один с безмерной тяжестью, за которую взялись его руки, и его душа с ужасом смотрела на то, что предстояло ей взять на себя. — Давай! — ревела толпа. — Раз-да-ви!! Фрэнк сжал ладонями холодную ручку штанги и напряг мышцы, медленно отрывая снаряд от подставок. «Смерть за смерть, убей гадину!» — говорил ему его дух. «Прощай свобода, прощай Розмари», — тихо, словно рябь на поверхности воды, говорил какой-то другой легкий печальный голос «Раздави эту тварь!» — заглушал сомнение голос гнева и ярости. Фрэнк уже приподнял штангу со стоек и, закусив от напряжения губу, стал наклоняться немного вперед, занося снаряд над грудью Грейвса. «Давай!» — внушал голос гнева. Фрэнк не знал, что то же слово повторяет сейчас Драмгул, стоя у окна и рассматривая всю эту сцену в мощный бинокль. «Давай, — говорил Драмгул, — давай, Леоне, я раскручу тебя на всю катушку». Фрэнк готов был уже отпустить штангу, он уже словно видел, как она падает подобно ножу гильотины, рассекая грудную клетку Грейвса, кроша ребра, сминая легкие, разрывая осколками ребер сердце, давя артерии, вены, достигая позвоночника и переламывая его, словно отделяя одну половину тела от другой, отделяя жизнь Грейвса от его смерти, как вдруг взгляд Фрэнка упал на маленький крестик, который выпал из-за ворота рубашки лежащего, крестик, который ему, Фрэнку, подарила на счастье Розмари. Солнце на мгновение вышло из-за тучи. «Не убий», — тихо, но ясно, словно блеснуло на кресте. Леоне качнулся назад и опустил штангу на подпорки. И в следующее мгновенье из толпы спокойно вышел какой-то невысокого роста зэк и ударил Фрэнка ножом в спину.
Леоне очнулся в комнате, потолок которой был выкрашен в спокойный зеленый цвет. Он повернул голову направо и увидел стеклянный сосуд на штативе, от него шла прозрачная полиэтиленовая трубка, другой конец которой скрывался за краем одеяла. Фрэнк попробовал пошевелить рукой, догадываясь, что это капельница, трубка и на самом деле слегка закачалась. «Больница», — подумал Фрэнк, вспоминая как что-то холодное проткнуло его бок, как он обернулся, прикасаясь к ране рукой и ощущая свою горячую кровь и как потом уже боль захлестнула всю правую половину тела и он медленно повалился, стараясь не удариться о землю лицом. |
