Это были немецкие овчарки, специально натренированные на взрывчатку.

Пока собаки обнюхивали пакет, дрессировщики прятались на корточках за бетонной стеной толщиной в пять футов.

Когда по прошествии пяти минут собаки не проявили никакого беспокойства, эксперты стали боязливо вылезать из укрытия и стаскивать с себя защитные костюмы.

– Кажется, ничего страшного, – пробормотал руководитель группы.

– А вдруг ты ошибаешься? – спросил другой эксперт.

– Значит, мы выдадим неверное заключение.

– Тогда, товарищ, сам его и подписывай!

– Но в этом случае и слава достанется мне одному.

– Я тоже подпишу, – вмешался третий эксперт, в чьем ведении находились собаки.

В результате заключение подписали все трое, и пакет был отправлен наверх, в приемную Генерального секретаря.

Секретарша генсека принесла пакет шефу.

– Я не открывала, товарищ Генеральный секретарь, – поспешила заверить она.

Генсек, озадаченно наморщив высокий лоб, отчего задвигалось бордовое родимое пятно на лбу, внимательно изучил конверт. Обратного адреса не было.

– Хорошо. Оставьте меня.

Ножом для бумаги Генеральный секретарь вскрыл плотный пакет. Оттуда показалась черная видеокассета, завернутая в номер «Известий». Среди газетных страниц находилась толстая пачка листов, напечатанных мелким шрифтом. К ним прилагалась записка от руки:

"Товарищ Генеральный секретарь!

На этой пленке содержится информация международного значения. Прошу вас просмотреть ее без свидетелей. К пленке я прилагаю расшифровку текста, сначала по корейски, потом в английском переводе и, наконец, по русски. Русский перевод сделан мною лично.

Если у вас появится желание переговорить со мной по этому важному делу, то найти меня можно в воинской палате кремлевской больницы.

Преданный вам, Виктор Дитко, полковник Комитета госбезопасности."

Генсек позвонил секретарше и велел не беспокоить его в течение часа, а сам прошел в смежную комнату для совещаний, где стоял видеомагнитофон американского производства. В молчании он просмотрел кассету, держа перед собой перевод.

Когда он закончил, на его побледневшем лице контрастно выделялось родимое пятно. Дрожащей от нетерпения рукой, как алкоголик к бутылке, он потянулся к кнопке селекторной связи.

– Мне нужна информация о полковнике КГБ Викторе Дитко, который в настоящий момент находится в кремлевской больнице.

Вскоре секретарша доложила:

– Товарищ Генеральный секретарь, полковник Виктор Дитко ожидает офтальмологической операции и находится под арестом по подозрению в нарушении служебного долга.

– А точнее? В чем его обвиняют?

– В том, что он намеренно нанес себе тяжкое повреждение, дабы уклониться от исполнения служебных обязанностей.

Произнося эти слова, секретарша неодобрительно покачала головой.

– Какую он занимает должность?

– Начальник службы безопасности советского посольства в Пхеньяне.

– Он нужен мне здесь в течение часа.

– Судя по его послужному списку, он мастер увиливать от работы, – добавила секретарша.

– От этой встречи он не станет увиливать, смею вас заверить.

– Как вам будет угодно, товарищ Генеральный секретарь.

Полковник Виктор Дитко, улыбаясь, вошел в роскошный кабинет Генерального секретаря. Он был бледен. Мундир измят. Генсек смерил его пытливым взглядом. Весьма заурядной внешности, Дитко производил впечатление старательного служаки, хотя глаза его глядели с некоторым коварством.

Точнее, один глаз, поскольку второй был закрыт черной повязкой. Лихость, которую обычно придает лицу такая повязка, в данном случае была сведена на нет большими роговыми очками.