А самое удивительное, я до сих пор не чувствовала смущения. Пять минут назад, когда он говорил мне комплименты, чувствовала, а сейчас оно испарилось, изгнанное нежными прикосновениями и теплом дыхания мужчины.

По сути, практически чужого мне мужчины, которого я знала совсем недавно, ещё меньше — общалась. Но всё то же ощущение узнавания, родства, будто я знаю его столько, сколько живу на свете, или даже больше, сейчас достигло пика. Казалось, ещё немного, ещё какие-то несколько секунд, и я вспомню, кто мы друг другу на самом деле, как и когда познакомились.

«Немного» прошло, и… нет, озарение не наступило, просто все эти глупости забылись, потерялись в ворохе сиюминутных впечатлений. В самом деле, зачем сейчас отвлекаться на такие мелочи!

Мы никуда не спешили, не срывали друг с друга одежду, наслаждались каждым мгновением, каждым прикосновением, каждым новым ощущением. И чувство узнавания мешалось с предвкушающим трепетом, ожиданием нового, похожего на маленькое чудо. И эти чудеса, воплощаясь, складывались во что-то большое, цельное и удивительное. Сама наша встреча — это уже было чудо, редкая удача, как будто сам Орх осенил крылом! А сейчас… Возможность видеть его, прикасаться к нему, обнимать, собирать губами солоноватый вкус кожи, любоваться золотистыми искорками в тёплых карих глазах — чем не чудо? А выражение искреннего, незамутнённого, какого-то совершенно детского восторга на лице мужчины, с которым он расплёл мою косу и запустил пальцы мне в волосы? А поцелуи, каждый из которых дурманил голову сильнее предыдущего? А это странное почти телепатическое понимание желаний друг друга?

Кай потянул с меня платье как раз тогда, когда осязание обострилось почти до болезненности, и ещё недавно такая мягкая ткань одежды начала нестерпимо раздражать кожу. А прикосновение грубых шершавых ладоней мужчины, наоборот, заставляло трепетать от восторга и наслаждения.

В какой-то момент мы одновременно и совершенно ясно осознали, что не просто не хотим, а уже не можем существовать по отдельности, и…

Всё было. И тихие стоны, и жаркий шёпот у самого уха, и переплетённые ладонь к ладони пальцы. И совсем не стыдно было, кусая губы, смотреть ему в глаза, шептать его имя, желать полностью раствориться в нём, его нежности, поцелуях и ответном желании. Нечего было стесняться: ведь он — часть меня, а я — его. Моя пойманная за хвост удача, мои крылья, моя драконья любовь.

Так хорошо мне не было никогда. Ну, или было, а я просто ленилась вспоминать? Мы умудрились закутаться в кокон из покрывала настолько уютно и единственно правильно, что не хотелось даже пальцем шевелить, чтобы не нарушить этого хрупкого равновесия. Хотелось лежать и лежать, прижавшись щекой к мерно вздымающейся груди мужчины, в кольце его рук, и чтобы время остановилось на этом моменте.

Естественно, время останавливаться не пожелало, и в какой-то момент в наш крошечный наполненный дрёмой и негой мирок ворвался громкий торопливый стук и голос из-за двери.

— Кай, ты здесь? — этот бас я опознала сразу, Ивар вообще был запоминающейся личностью. Его брат тяжело и шумно вздохнул подо мной и тихо пробормотал:

— Прибить бы его, так ведь жалко! — а потом добавил уже громче, с отчётливо прозвучавшим в голосе раздражением: — Да, здесь. Что случилось?

— Вопрос по Пустоши надо решить, без тебя никак. Ты достаточно остыл, чтобы не бросаться с кулаками на придурочного этого дракона?

— Нет, но кого это остановит? — ворчливо отозвался плетущий. — Ладно, сейчас подойду. Вы где засели?

— В «семейной» комнате, — бросил Ивар и, кажется, удалился.