– Эй, у меня, между прочим, есть голова, и надругательство над собой я уж точно замечу.

Она залилась смехом. Пока мы еще больше не испортили манекен, я сделала руку и поставила его у окна.

– Спасибо, что выручила.

– Не за что. – Скай было направилась к Линде, но остановилась. – Ой, помнишь группу, о которой я тебе рассказывала? Моего парня Генри?

– Да.

Она достала из сумочки флаер и показала на изображение расплющенной жабы.

– Они выступают в эту пятницу. Вверх по улице. Ты должна прийти.

– Ух ты. Я постараюсь. Спасибо.

– Не за что.

Я смотрела ей вслед, раздумывая, о чем они с Линдой разговаривали. Что у них могло быть общего?

Она должна была заехать за мной с минуты на минуту, а я до сих пор находилась в своей комнате, загнанная в ловушку шумом братьев внизу. Не было ничего сложного в том, чтобы спуститься вниз в одежде, которую я несколько недель носила на работе, и сказать всем, что уходила гулять, но я просто не могла это сделать. Они ведь еще не видели меня такой, и я чувствовала себя самозванкой. Как будто я всего лишь притворялась, и они с легкостью могли это вычислить.

Их смех был отчетливо слышен в моей спальне, даже несмотря на то, что дверь была плотно закрыта. Я еще раз окинула себя взглядом в зеркале: узкие джинсы, майка с довольно глубоким, непривычным для меня вырезом, распущенные волосы, которые благодаря советам Эмбер теперь выглядели блестящими и пышными.

Все, хватит. Расправила плечи и направилась к двери. Я могла это сделать. Вот только дверная ручка ощущалась в моих руках дико тяжелой, слишком тяжелой, чтобы повернуть. Я не привыкла сдаваться, но на сей раз была вынуждена принять поражение. Подошла к шкафу, достала большую толстовку и накинула ее на себя. Затем, схватив со стола резинку, забрала волосы. И пошла вниз.

– Чарли! – воскликнул Гейдж, как только я спустилась. – Скорее иди сюда. Я поспорил с Брейденом, что смогу закинуть тебе в рот пять штучек попкорна за тридцать секунд.

– Что?

– Встань вон там. – Он указал на место в десяти футах от себя.

Я взглянула на Брейдена, который сидел на диване, закинув ноги на журнальный столик, и один уголок его губ изогнулся в улыбку. Почему из-за этой улыбки мне сразу захотелось включиться в их спор?

– Ему это не по силам, – заявил Брейден.

– Почему именно я жертва в этом пари?

Гейдж пожал плечами.

– Не знаю. Брейден сказал, так будет сложнее, поэтому я должен позвать тебя. Как раз собирался написать тебе сообщение.

Брейден хотел, чтобы я спустилась к ним. Я снова на него посмотрела.

– Не хочу испачкать лицо маслом, – объяснился он, но его щеки, казалось, порозовели. – Просто открой рот. На кону деньги.

Я закатила глаза.

– Нет, у меня сегодня нет на вас, дурачье, времени. Я ухожу.

– Куда? – спросил Гейдж.

Мне хотелось сказать им правду, и если бы здесь был только Брейден, то сказала бы. Но я не была готова к расспросам Гейджа.

– На работу. Инвентаризация. – Мне было больно врать брату, ведь мы были очень близки, и я всегда ему все рассказывала.

– Удачи. – Я направилась к двери, терзаясь мыслью, что должна просто повернуться и сказать им, что собиралась на концерт. Может, они даже захотят пойти со мной… – Брейден, иди встань туда. Я смогу закинуть пять штучек, – сказал Гейдж, и момент был упущен.

– Уверен, что готов потерять пять баксов?

– Давай же.

Я оглянулась через плечо и увидела, как Брейден встает, чтобы стать мишенью для попкорна Гейджа. Наши глаза на мгновение встретились, и обычно я бы сказала что-то вроде: «Тебе не стоило заключать это пари, потому что у тебя просто огромный рот».