Уайклифф сочувственно склонил голову:

— Мне ваши чувства понятны. И у меня создалось то же самое ощущение, что викарий что-то скрывает, но мне не хотелось жестко давить на него. Теперь я, конечно, жалею, что сразу на стал настаивать…

— И это вас угнетает?

— Конечно…

Кэри выглядел удивленным. Похоже, он впервые услыхал, что у полицейских тоже бывает совесть и что эта совесть их иногда мучает…

Дождь затих, и небеса постепенно прояснялись. Солнце смутными лучами уже пробивалось сквозь перламутровые облака, придавая новые, жизнерадостные краски местности вдоль реки. А вот под аркой люди были заняты исследованием мертвого тела… Там уже начался ритуал, предусмотренный для всех случаев насильственной смерти.

Доктор Спарроу, за последние дни явно выросший в собственных глазах, прибыл туда, чтобы с важным видом констатировать смерть. Затем детектив-сержант Фокс вкупе со своими подручными стал фотографировать все мыслимые ракурсы сцены преступления. Доктор Фрэнкс, патологоанатом, прибыл по указанию коронера, чтобы заняться телом и проследить за его перевозкой в морг, а дальше произвести собственные исследования. Вокруг лежащего тела были установлены щиты, чтобы уберечь все происходящее от любопытных глаз; впрочем, зевак поблизости не наблюдалось. Керси, который формально распоряжался здесь, только и ждал, когда все закончится и он наконец сможет вернуться к своей следовательской работе.

Подошедший Уайклифф застал доктора Фрэнкса за предварительным исследованием. Врач поднялся с колен, отряхнул их от невидимой пыли (стоял-то он на своем всегдашнем полиэтиленовом коврике) и проворчал:

— Дважды! Дважды за четыре дня — те самые единственные четыре отгула, которые у меня за целый месяц работы! Чарли, что скажешь, может быть, как только у меня отпуск, какой-то подлый диверсант принимается убивать людей направо и налево? Или ты сам нанимаешь этих негодяев, а?

— Не совсем. Этот бедняга, зная твой склочный нрав, по собственной инициативе решил испортить тебе выходные, стукнувшись головой о металлический прут… Ладно, теперь серьезно: что ты можешь мне сообщить?

Фрэнкс заговорил строгим «судебным» тоном:

— Могу сообщить, что медицинские улики свидетельствуют о смерти, произошедшей между десятью и одиннадцатью часами вчера вечером…

— Прекрасно! А еще скажи, что смерть предположительно наступила в результате проломления черепа с левой стороны! Очень ценные подробности!

— Более того, проломление причинило глубокие вдавления в районе схождения теменной, сфеноидной и височной костей, — не моргнув глазом, добавил Фрэнкс.

— Иначе говоря, пока это все, что ты можешь мне сказать. Ладно.

Рядом была дверь, ведущая в бывшую сторожку. Теперь путь к ней преграждала груда старых ящиков, сломанной мебели и пустых упаковок от пива. Убийце было очень удобно. Из-за огромной лужи он мог наверняка рассчитывать, что викарий обойдет этой стороной, и, стоя в проеме двери, он спокойно подкарауливал жертву…

Фрэнкс наклонился к телу, еще раз осматривая рану.

— Знаешь, я могу сказать вдобавок, что нападавший был значительно выше жертвы. Если меня кто-нибудь попросит ласковым тоном, то я, пожалуй, сообщу еще, что убийца был ростом примерно метр восемьдесят…

Керси искоса глянул на Уайклиффа:

— Любопытно, сэр, не правда ли?

Но Уайклифф коротко указал на груду мусора перед дверью сторожки.

— Убийца мог стоять вот на этом ящике. Или еще на чем-нибудь. Тут у него имелся богатый выбор.

Фрэнкс рассмеялся:

— Да, как только сам возьмешься за дело, сразу понимаешь все тонкости!.