Так что, нынче мы с Джексоном сидели в его кабинете, и пили чай. Оба сегодня не пообедали, и не поужинали. А все столовые уже закрыты, а магазины… На Советском проспекте есть магазин, что закрывается в двадцать один час, но пока до него дойдешь… Замечательно, что кроме кипяточка нашлась заварка, а еще дежурный по отделению выделил нам на двоих бутерброд с маслом. Потом, Джексон вспомнил, что у него в заначке есть полпачки печенья и пара карамелек.

— Вот, представь себе, сейчас бы мы позвонили по телефону, да заказали сюда большую пиццу, — сказал я, вспоминая будущее. Нет, не хочу жить в СССР, где даже пиццы нет. Да черт с ней, с пиццей, я сейчас и на «Градус» согласен, где можно купить половинку черного и кусок колбасы.

— Пицца? — нахмурил лоб Митрофанов. — Это что-то такое, итальянское?

— Ага, — подтвердил я. — Лепешка такая, а сверху у нее колбаса, сыр и помидоры.

— Лепешку ему итальянскую по телефону, — фыркнул Женька, разламывая пополам бутерброд. — На, лопай. Ишь, по телефону… Мечтатель ты, батенька. Не иначе, фантастики перечитал. — Откусив половину от своей половины, Джексон прожевал, а потом горько вздохнул: — Тобик, скотина, опять, небось, кучу наклал, а Лялька мне снова шею намылит. Я покивал, для приличия, а сам уже вовсю жевал. Бутерброд с маслом оказался неожиданно вкусным. Жалко, что его так мало!

— Так говоришь, дырку для ордена? — напомнил я слова Джексона.

Вспомнил, что на моей памяти в советские времена только один сыщик удостоился такой чести — Александр Семёнович Останин, получивший орден «Знак Почёта», совсем, казалось бы, не милицейскую награду. Да и то не за раскрытие какого-то отдельного преступления, а за совокупность достигнутых результатов. Но это было справедливо. Уникальный сыщик, «ходячая энциклопедия», как его грубовато, но с большим уважением величали коллеги. Гроза жуликов, мастер высочайшего класса, имевший несокрушимый авторитет в криминальной среде. Честнейший и порядочнейший человек с непростой личной судьбой, если личные судьбы вообще бывают. Был еще Анатолий Сластион, сумевший, несмотря на тяжелое ранение, задержать особо опасного преступника. Сластион потом долго лечился, зато и наградили его орденом «Красной звезды». Уникальное событие. Были еще случаи, когда награждали медалью «За отличную службу в охране общественного порядка». А есть и те, кого награждали посмертно.

— Дырку мы с тобой точно получим, а про орден я пошутил, — хохотнул Евгений. — Дырку от бублика. А от других дырок — избави бог и мудрое начальство.

Я только кивнул. Сделав задумчивый вид, изрек:

— Так вот, товарищ старший лейтенант, мы пришли к выводу, что будь у Баранова за душой такие преступления, как серия краж, да еще и убийство, то бежать бы ему надо было не на мамкину дачу, а делать ноги из города, а еще лучше — из этой Вселенной. Верно?

— Верно, — согласился Джексон. Уставившись на пустую кружку, сказал: — Вот, Алексей, свет Николаевич, давай порассуждаем… За что Баранов сел? Я выяснял — случайная пьяная драка, в которой придурку этому взбрело в голову использовать «розочку», которую следствие признало за оружие. Ключевое слово — случайная. Так?

— Именно так, — не стал я спорить. — То есть, Баранов не планировал садиться. (Интересно, а часто ли так бывает, чтобы планировали садиться в тюрьму?) А вообще, что он за человек? Ходки у него есть?

— Две ходки есть. Первая тоже по хулиганке — год «химии», вторая — грабеж. Но там и грабеж-то случайный. На выпивку не хватило. Но за грабеж он уже по полной огреб, три года.

— То есть, на серьезного вора, способного совершить девятнадцать краж — или, сколько там у нас есть, он не тянет, — предположил я.