А здесь, на Советском, обшарпанные стены, покрашенные темно-синей краской. Это не для подавления настроения посетителей, просто другой не было. А может, расстарался какой-нибудь клиент с возможностями, подкинул бадейку краски, чтобы на работу о его конфузе не сообщали. В тамбуре, мешая всем проходящим, зачем-то ютилась эмалированная ванна, высоких эстетических чувств не вызывающая. Наверное, ею пугали клиентов: будешь бузить – вымоем. Прямо в одежде. Из толстого резинового – а какие еще могли быть? – шланга, который лежит грязным удавом на дне ванны.

В медицинский вытрезвитель небольшая, но очередь. Не мы одни нынче привезли клиентов. Вон «ночники» – наряд вневедомственной охраны – где-то подцепили пьяненького мужичка, для того чтобы не ругали за отсутствие работы по общемилицейской линии. Фельдшер отказал в помещении: не в той кондиции. Куда ж его теперь, болезного? Разве что в отделение оформить по указу от 19-го.

В коридор выходит несколько дверей. Отдельная палата для женщин. Сотрудники вытрезвителя говорят: лучше пятерых пьяных мужиков принять, нежели одну пьяную бабу! Лежит парочка зафиксированных буянов. Девушки в наряде все как на подбор – крепкие, сноровистые. На процесс фиксации можно любоваться бесконечно, потом попросить повторить.

Нашего клиента, уже успевшего немного очухаться (хотя бы стоит на своих ногах), фельдшер сноровисто ощупывает и осматривает на предмет повреждений. Заприметив небольшую ссадину на лбу, замазывает йодом. Потом внимательно роется в шевелюре: нет ли вшей? Вшивых в вытрезвитель не возьмут. Но вот нашего клиента берут. Выгребаем из его карманов все содержимое – пару мятых рублей, мелочь, – снимаем часы. Все относим дежурному, который вносит содержимое карманов в протокол. И – о радость! – в кармане брюк отыскивается пропуск на сталепрокатный завод. Значит, установочные данные известны и не надо выяснять личность. И теперь знают, куда отправлять сообщение о том, что гражданин посетил вытрезвитель.

А вот и следующая работа. Наша Валюшка заглядывает внутрь и семафорит издали: есть вызов. Грузимся в свою кибитку – и за сыщиком в отделение. Сегодня дежурит Сергей Савин, подхватываем его и летим в травмпункт. Именно летим: Валюшка – это вам не Боря Сорок-кэмэ. По пути Савин успевает сказать, что поступило сообщение со скорой об обращении женщины с криминальной травмой.

Сыщик удаляется беседовать с потерпевшей. (Кстати, вы заметили, что в милиции все потерпевшие, а в медицине – пострадавшие? Почему именно так?) А у нас пока перекур. Дежурный пытается втюхать нам следующий вызов, но мы все валим на Савина: сыщик занят, а мы не можем его бросить.

Наконец он возвращается, садится на командирское место и командует:

– В адрес!

– В какой? – интересуется наш водитель.

– На Коллективную! – Он называет номер дома и оборачивается к нам: – Врет, зараза! Хочет нам грабеж глухой подвесить. По глазам и по рассказу видно, что врет. Но стоит на своем. Какой-то незнакомый парень хватил ее чем-то тяжелым по голове, вырвал сумочку, синенькую такую, и был таков.

Савин переводит дух, крутит головой, чтобы расслабить шею, потом снова поворачивается к нам:

– И делов-то – гематома с рассечением кожного покрова волосистой части головы. Сейчас ей пару швов наложат и отпустят домой. И наплевать бы на все это, тем более что у нас женщин на улице в это время так просто не бьют. Тут какая-то другая история. Так ведь нет, стоит на своем: ограбили, и все тут!

Савин еще раз передыхает и раздает нам задания: проверка по месту жительства, по соседям, а там видно будет.

– Чую, сейчас окажется, что ее благоверный ей накатил, а она его выгораживает.