– Так что случилось-то? – поинтересовался я, а потом предположил: – Михаил не пишет? – Пытаясь заранее утешить девушку, сказал: – Так в армии сначала «карантин», потом КМБ – курс молодого бойца, присяга, а теперь, если он не в учебке, его в часть отправили. А там – куда пошлют. Может ехать долго, а в дороге письма писать нельзя. Да и потом, как в часть прибудет, то не сразу номер почты скажут. Вот подожди немного, все успокоится, он тебе письмецо и пришлет.

– Нет, письмо он прислал, – выдавила из себя Маринка.

– А что случилось? Заболел? В госпиталь попал?

– Нет, все еще хуже.

– А что, написал, что другую встретил?

Не знаю, как на первом году службы (а здесь парень и полгода не отслужил) можно встретить другую? Но в жизни, да и в Советской армии, бывает все. Какая-нибудь официанточка из офицерской столовой, вольнонаемная из штаба. Дамочки эти с большим жизненным опытом, а молодые парни, лишенные женской ласки, на их удочку попадают. И неважно, что будущая жена и старше, и «опробовала» не одно поколение солдат. Женятся, а спустя пару лет разводятся. Впрочем, бывает и так, что живут долго и счастливо. Сам я уже не в том возрасте, чтобы кого-то учить жить, кого-то осуждать. Повторю: в этой жизни бывает все.

– Уж лучше бы написал, что другую встретил.

Я помалкивал, посматривая на девушку. Иной раз лучше вопросы не задавать, все сами скажут.

И дождался.

– Письмо я вчера получила, – вздохнула Марина и полезла в сумочку, которую я заметил только сейчас. А сумочка-то у девчонки модная, хотя и потертая. Ах ты, это же не сумочка модная. Вернее, она модная в моей эпохе, потому что у нас как раз мода на все винтажное или а-ля ретро. Я же такую видел у кого-то из своих женщин. Может, у жены младшего сына, а то и у внучки.

– Почитай, – решительно протянула мне Марина сложенный пополам конверт без почтовой марки.

Ну да, солдатские письма посылают бесплатно, а стоит такой конверт в два раза дешевле, нежели с маркой. Недавно ходил покупать конверты, взял с запасом, десять штук, истратил полтинник. В смысле пятьдесят копеек, а не рублей.

– Мариша, прости, не буду, – покачал я головой. – Даже если хозяин письма тебе позволяет, лучше не читать.

То, что читать чужие письма нельзя, усвоил с детства и сам никогда в жизни этого не делал. Ну, за редким исключением, когда письмо могло стать вещественным доказательством или давало мне пищу для размышлений. Но это, простите, совсем другое. Как-то из-за письма, которое мы нашли на блатхате, удалось раскрыть серию ограблений, а однажды удалось раскрыть убийство женщины.

Марина подумала, покачала милой головкой, убрала конвертик обратно.

– Ты мне своими словами скажи: что там тебе твой Миша пишет?

– А пишет он не мне, а какой-то Лиде. Пишет: дескать, занимается изучением боевой техники, охраняет покой. А еще что очень любит и верит, что эта Лида его дождется. И все такое, что мне писал. И целует еще он ее сто тысяч раз! Он и мне такое писал. А он мне и позавчера письмо прислал, и вчера, хотя обычно только раз в неделю шлет. Я и обрадовалась. А тут такое! Я позавчерашнее письмо взяла – тютелька в тютельку.

Ну и что тут сказать? Молодец этот Миша, хотя и засранец порядочный. Ну, с позиции мужской солидарности я его понимаю. Охмурил двух девчонок, и они теперь обе его ждут. Если одна не дождется, так вторая останется.

Но вслух я сказал другое:

– Марина, ты пока не спеши делать выводы. Все может быть. Ошибка какая-нибудь, да мало ли что. Напиши ему письмо, спроси: что за дела? А еще лучше пойдем-ка в столовую сходим. Составишь компанию?

– Завтракать? – удивилась Марина.