Мы вышли на остановке, которая в моей истории именуется «Красноармейская площадь», украшена зенитным орудием, благоустроена. Сейчас о будущем времени напоминает мощное здание конторы водников. Некогда водники были самыми богатыми и влиятельными в нашем скромном городе, но постепенно на первые роли вышли строители, а потом металлурги и химики.

В краеведческий музей Маринка идти категорически отказалась:

– Нас сюда каждый год всем классом водили! Пойдем лучше в парк.

Жаль. Я бы сюда зашел, посмотрел, чем отличается этот музей от того, из моего времени. Ну нет так нет. Будет время, так и один заскочу. А пока можно просто пройтись по проспекту Луначарского, бывшему Александровскому.

Краеведческий музей у нас старый. Построен он аж в девятнадцатом веке. Одноэтажное здание, с полуколоннами и куполом. Вокруг музея разбит небольшой садик, украшенный нынче скульптурой пионера с горном. С этим «пионером» связана забавная история, которую я почему-то по той жизни абсолютно не помню. А случилась она не так давно, в июне месяце. Я как раз в больнице лежал, но историю мне рассказали.

В садике тихо-мирно стоит «горнист», а напротив, между новыми домами, установили телефонную будку. Так вот какие-то шутники повадились по ночам утаскивать скульптуру из сада и ставить ее в будку. Народ уже специально шел на проспект Луначарского, чтобы посмотреть, занял ли пионер свое место в будке, а директор музея Татьяна Ивановна только вздыхала и принималась звонить начальнику училища радиоэлектроники, чтобы тот прислал пару-тройку курсантов для оказания физической помощи. Все-таки скульптура, хоть и гипсовая, весила изрядно, и женскому коллективу музея она была не под силу. Начальник военного училища не то матерился, не то похохатывал, но отправлял подчиненных на выручку подшефного музея.

Участкового, разумеется, ставили в известность, но тот только руками разводил. Непонятно, как квалифицировать данное деяние? Кражи здесь нет, а на хулиганку если и тянет, то только на мелкую. А чтобы привлечь «мелких хулиганов», их следует вначале установить, а желательно еще и отловить.

И длилось так больше недели, пока участковый вместе с инспектором детской комнаты милиции не засели в засаду и не поймали злоумышленников, которыми оказались… детки директора – сын тринадцати лет и дочка десяти лет. Девчонка эта ладно, шкодливая по натуре, но мальчик-то совершенно примерный, да еще и отличник!

И как же тут быть? Ставить на учет в детскую комнату милиции? Вроде и нужно, но там хватает мелких бандюганов, что совершали деяния и посерьезнее. Покамест ограничились проведением беседы с директором. Говорят, Татьяна Ивановна лишь вздыхала да кивала.

Я, когда услышал, вначале едва не сказал: «Да как же так? У Татьяны Ивановны, заслуженного работника культуры и прочее, такая дочь?» Но вовремя прикусил язык, вспомнив, что директор музея еще совсем молоденькая, а до титулов и всего такого ей далеко.

В той своей жизни я был знаком и с директором, и с ее дочкой Ольгой. Дочка, кстати, выросла и стала отличным художником-реставратором, а если у нее и остались хулиганские замашки, так они отыскали выход: Ольга разводит собак, а потом не то сама за собаками бегает, не то ее собаки гоняют.

– А мне подружка сказала, что она сама видела, как здесь клад прятали, – сообщила Марина, кивая на садик. – Сказала, что собственными глазами видела, как тут какие-то железные ящики закапывали. Врет, наверное?

Кто знает, может, и не врет. Что-то такое могли и закопать. Возможно, это была часть какого-нибудь коллектора.