Глава пятнадцатая

Работа по заявлению

Гнусные заявления надо разрешать в первую очередь. Это правило я придумал для себя в незапамятные времена, как раз тогда, когда проживал еще первую жизнь участкового. Ждать, что все рассосется само собой, – надежда хлипкая. Вот накопить дополнительной желчи в процессе долгого ожидания – это заявитель может и с большим удовольствием, и с большой вероятностью.

Знаю, что не все будут со мной согласны. Им больше нравится китайская пословица: если долго сидеть на берегу реки, то рано или поздно мимо тебя проплывет труп твоего врага (не помню точно). Когда-то, наверное, так и бывает. Ну, у каждого своя тактика.

В таком случае к кому: к Виноградову или к Романову? Гаже дело у Виноградова, да еще и газета тут завязана. А марсиане могут и подождать. Поэтому, вместо того чтобы пройти на опорный пункт, я направился на проспект Строителей, дом три.

Я шел по городу, в котором прожил сорок с лишним лет, опять узнавая и не узнавая его. Дома точно такие же, что и в моем времени, только новые. Стены не обшарпаны, балконы не крошатся старым бетоном. Вот тут на тумбе афиша, которая приглашает посетить кинотеатр «Радуга». И что там? На афише, что вышла не из московской типографии, а из-под кисти местного художника, изображены люди, отдаленно напоминавшие каких-то актеров. Известных, кстати. А, так это же Куравлев с Леоновым! И фильм «Афоня». Ишь, новинка сезона. Сходить, что ли? Нет, ну его на фиг. Этот фильм уже и по телевизору «запоказывали» так, что из классики он стал казаться назойливым и глупым. Хуже только «Королева бензоколонки» да «Ирония судьбы», которую гоняют по разным каналам.

А неподалеку очередь к каким-то фанерным ящикам, за которыми стоит тетка в белом переднике. Мороженое? Купить, что ли? Вон молочное по девять копеек, сливочное по тринадцать. И что, продавщица берет деньги у покупателя, отдает сдачу, а потом прямо этими же руками, без перчаток, достает вафельные стаканчики?! Не, покупать не стану. Вот если только в бумажном стаканчике, с деревяшкой. Но это потом. Да и мелочи с собой нет, а если с моей трешки сдадут сдачу медью и никелем, стану звенеть.

Пожалуй, сначала зайду по адресу. Вот и дом, кстати.

Позвонив в дверь, дождался, пока в проеме покажется хозяин, пожилой дяденька в отглаженных брюках, в белой рубашке и с галстуком – это дома?! – в очках с толстенными (не меньше минус девяти) стеклами, представился:

– Участковый инспектор Воронцов. – Поинтересовался для проформы: – Виноградов Павел Андреевич?

– Ваше удостоверение? – требовательно протянул здоровенную волосатую руку хозяин квартиры.

Я слегка удивился. Нет, все правильно. Гражданин имеет право проверить мои документы. В своей эпохе одновременно с обозначением своей должности и фамилии я бы уже сам вытаскивал удостоверение, а здесь сплоховал. Кажется, автоматом включилось сознание милиционера семидесятых годов, когда у человека в форме документов не спрашивали, верили на слово.

– Пожалуйста, – улыбнулся я, вытаскивая из кармана удостоверение, одновременно раскрывая его и поднимая на уровень глаз хозяина, а когда тот попытался ухватить край моей «ксивы», отодвинул руку, предупреждая: – Служебное удостоверение смотрят только из рук. Положено так.

Кажется, веское «положено так» хозяина убедило. Но он не собирался впускать меня внутрь. Спросил:

– А вы по какому вопросу, товарищ Воронцов?

– По вопросу вашего заявления в газету «Коммунист», – сообщил я, потом вежливо попросил: – Разрешите войти?

Гражданин Виноградов не спешил впускать в квартиру участкового инспектора. Смерив меня недовольным взглядом, сказал:

– Я не обращался в правоохранительные органы.