– Я не обращался в правоохранительные органы.

– Так вы меня впустите или нет? – хмыкнул я, потом пожал плечами: – Или вы предлагаете обсуждать ваше заявление на лестничной площадке? Иначе мне придется вызывать вас повесткой в отделение.

Про отделение я малость погорячился, но выписать повестку с просьбой – именно так! – явиться на опорный пункт милиции, я мог. Другое дело, что Виноградов имел полное право игнорировать мою повестку, и ему за это ничего бы не было. Я уже ждал, что кляузник предложит выписать повестку, но он посторонился, пропуская меня внутрь.

– Заходите, – пробурчал Виноградов, а потом приказал: – Обувь снимите.

– Павел Андреевич, – донесся из глубины квартиры женский голос. – Кто это там пришел?

– Зоя Ивановна, это товарищ Воронцов из милиции, – ответил хозяин, наблюдая, как я снимаю ботинки.

Вот ведь какая незадача! Никак не думал, что сегодня придется разуваться, а иначе надел бы новые носки. А тут на правом зияет дыра, сквозь которую проглядывает палец. И отчего я их не заштопал? Некстати подумалось, что в своем мире я поступил бы просто – выкинул бы дырявые да и купил новые, а еще лучше сразу дюжину. В той реальности я так и делал.

В прихожей появилась дамочка слегка помоложе хозяина, но тоже отчего-то при полном параде – в наглаженной юбке, белой блузке и темно-синем жакете. Со стороны супруги казались партийными или профсоюзными активистами. Или они на какое-нибудь мероприятие собрались?

Супруга, что величала мужа по имени и отчеству, наморщила губы, посмотрев на меня. Или она смотрела на дырку в моем носке?

– Проходите в комнату, – не очень любезно предложил хозяин, показывая взглядом направление.

Комната обставлена довольно скромно. Мебель – сервант, книжный шкаф и платяной шкаф производства нашего фанерно-мебельного комбината шестидесятых годов. В одном углу письменный стол, в другом небольшой телевизор. Уж не родимый ли это «Рекорд-6»? У родителей в деревне такой стоял, да и вообще у половины страны черно-белые «Рекорды».

В серванте чайный сервиз, пара хрустальных ваз. А что там в книжном шкафу? Спасибо молодому телу и хорошему зрению, можно не приближаясь рассмотреть книжные корешки. И что там? Елы-палы! А там полное собрание сочинений Владимира Ильича Ленина, материалы съездов КПСС и беленькие корешочки – некоторые просто белые, а на других что-то пропечатано мелким шрифтом. Даже и подходить не стану, потому что знаю: избранные труды Маркса и Энгельса.

В квартире идеальный порядок, ни одной лишней вещи. Даже на стене вместо обычных для того времени семейных фотографий висит репродукция картины «Выступление В. И. Ленина на III съезде комсомола». М-да, ни соринки, ни пылинки. А еще в этой квартире как-то безлико и неуютно.

Решив, что рассматривать квартиру я дальше не стану, кивком спросил у хозяина разрешения присесть и, не дожидаясь согласия, уселся за стол. Расстегнул планшетку и вытащил бумаженцию.

– Павел Андреевич, – сообщил я. – В городской отдел милиции поступило ваше заявление, касающееся вашего соседа по подъезду, гражданина Петрова Александра Алексеевича. В заявлении вы обвиняете Петрова в тунеядстве.

– Товарищ младший лейтенант, – слегка надменно отозвался Виноградов. – Я не писал заявлений в милицию. Мое заявление было адресовано главному редактору городской газеты «Коммунист», и я требовал, чтобы наша советская печать решительно осудила тунеядца Петрова. Чтобы, так сказать, его осуждение, прозвучавшее на страницах газеты, стало уроком остальным лодырям, которые позорят наш социалистический строй.