— Вчера! А сегодня уже распеваете в душе? Вы сумасшедший?

— Возможно, — пробормотал он, морщась от боли.

— Господи, у трехлетнего ребенка больше ума. Сядьте, пока не упали. — С этими словами Кэйла пододвинула Джеку стул.

— Я не инвалид, отрезал Джек.

— Нет, конечно. Вы идиот! — Слова вылетели у Кэйлы прежде, чем она успела подумать.

Она тут же зажала губы рукой, виновато косясь на Джека, что явно позабавило его.

— Да ладно вам, — подначивал он, — продолжайте и скажите все, что вы действительно думаете.

— Я думаю, вам не мешало бы присесть.

— Если я буду сидеть, то никогда не свыкнусь с этими проклятыми костылями.

— А куда вам спешить? Разве врач не советовал вам первые дни провести по возможности лежа?

— Я давно вызубрил медицинские инструкции по безопасности. Так что вполне осознаю, что делаю. А откуда у вас столь глубокие познания? — раздраженно спросил Джек. От самовнушения боль не проходила, а от выписанных врачом таблеток его одолевала вялость.

— Я тоже ломала ногу. Мне тогда было десять, — заявила Кэйла.

— И теперь считаете себя специалистом по переломам?

— Вы по жизни такой брюзга или это на вас так повлияло неожиданное увечье? — Кэйла отвернулась и начала разбирать пакеты с покупками.

— Как смешно.

— Не очень, — ответила Кэйла, открывая кухонный шкаф: он был пуст, если не считать двух упаковок чечевицы. — А вот то, что у вас в доме, кроме чечевицы, есть нечего, действительно смешно.

— Я даже не знаю, как эта дрянь здесь оказалась, — пробормотал Джек. Все, с меня хватит, пора показать ей, что я не из тех, кого можно опекать, подумал он, подходя к стулу и опускаясь на него, стараясь при этом не рухнуть бессильно на сиденье. — А я уже говорил, что ненавижу чечевицу, — процедил он сквозь зубы, доставая спортивную майку из стоящей рядом корзины для белья.

— Может, одна из ваших подружек принесла ее для вас. — Кэйла пыталась не смотреть на него, когда он поднял руки, чтобы натянуть майку, и его мускулы упруго заиграли.

— Ни одна из моих подруг не умеет готовить, — возразил Джек.

— Неужели? То есть вам все равно, с кем общаться?

Джеку явно надоели уколы Кэйлы.

А она тем временем продолжала:

— Хотя тут вы, я думаю, немного переборщили.

— В каком смысле?

— Ну как же. Мисти, Мэнди, Тэмми Бэмби…

— Не знаю я никакой Бэмби, — пробормотал Джек, очарованный искорками веселья в ее голубых глазах. Такой полный жизни взгляд он видел лишь в детстве у своего шаловливого приятеля-котенка.

— Не знаете Бэмби? Ну ничего, надеюсь, вы скоро исправите это досадное упущение. Кстати, как вам удается их различать с такими схожими именами?

— Это не сложно. Например, у Рэнди длинные рыжие волосы и самые огромные глаза… в мире.

— Надо же. — В глазах Кэйлы отразилось что-то новое, совсем не веселье, только Джек не мог понять, что именно. — Ладно, достаточно о ваших подружках.

— Хорошо. По крайней мере я смог удовлетворить… ваше любопытство.

— Ни на что другое и не надейся, бабник, — проворчала молодая женщина себе под нос.

— Что?

— Это я сама с собой.

— Я слышал, что это привычка одиноких людей — говорить с собой.

— Я не одинока.

— Да ладно!

— Представьте себе.