|
И за то время, что ты здесь — облака перешли дальше, солнце опустилось, небо сменило оттенок… И даже через множество лет — это не повторится. И так и должно быть — нет ничего вечного, неизменного. Даже звезды гаснут… Но ведь что-то всегда рождается в замен. И я думаю, что красота вечна: ведь каждое из этих новых мгновений, как и каждый из лучей солнца — прекрасен. По-своему… Это движение и есть — Вечность.
Дракон умолк, и полностью растворившаяся в его голосе Наир, вздрогнула и очнулась. Великолепный, величественный, волшебный закат уже почти догорел, но ей показалось, что Скай и дальше собирается так же сидеть, созерцая потоки времени. Дракон… Наир скрутила себя в узел, идя к нему: вот уж действительно духу… несущему в себе нечто особенное, чем люди и придуманные ими боги… — Если вы так цените жизнь и красоту, то зачем убиваете друг друга? И нас… — Разве я только что не объяснил тебе, девочка, что смерти — нет? Смерть — лишь иллюзия, последняя граница, которую способен воспринять разум… Каждую секунду нашей жизни — мы меняемся, умирая и не сознавая того… И снова рождаемся, что бы умереть… Жизнь и смерть — одно, тем более прекрасное, что так неуловимо! — Но зачем убивать?! — Что бы жить… И потом, ты не думала, что не ценя смерти — мы не ценим и жизни? Ты плохо слушала, девочка… Наир бесстрашно подошла к краю пропасти. Жить — остро ощущая каждый миг: его приход и утрату, перерождение в следующий — да, именно это наверное и значит жить! Но — так жить можно лишь на пороге смерти, зная о ее скорой неотвратимой неизбежности, иначе страсть притупляется… — Но ведь это все равно, что вечно сгорать в пламени!!! В чем смысл? — Смысл? В чем смысл ветра? В чем смысл скал? В чем смысл мира? В том — что он есть… Уже стемнело, и Наир едва различала дракона. Почему-то ей казалось, что он улыбается, объясняя очевидное несмышленому ребенку, хотя знала, что Скай никогда не улыбается… Скай… Прости… Я не сумела понять не только ответ, но даже — сумела ли задать тебе тот самый, сокровенный вопрос…
Я смотрел на нее, застывшую над обрывом, и думал… Есть особая прелесть в суетности мира… В его непрерывном кипении. В огромном полотне, в котором сплетаются все цвета, уравновешивая друг друга… Можно погрузиться в него, растворяя себя… Можно созерцать, как картину, написанную причудливыми красками… Но рано или поздно — все краски сливаются в одну: как слепит россыпь драгоценных камней. Что бы познать все грани, убедиться в чистоте воды — бриллиант должен быть отделен. Выставлен на границу света и тьмы… Туда, где нет ничего лишнего…
Холод ночи пробудил ее от неясных образов и раздумий, и заставил обратиться к более насущному. Боги! — ужаснулась Наир, — я ведь теперь не спущусь отсюда! Она обернулась туда, где только что сидел Скай, но дракона не было… А в следующее мгновение вокруг туловища сомкнулась могучая длань, и Наир вознеслась в высь… Когда дракон опустил ее перед входом в пещеру, девушка была в полуобмороке, и как бы аккуратно он не действовал, Наир просто рухнула на подмерзшую землю. Она отчаянно пыталась выпрямиться и загнать подальше воспоминание о кратком полете, впечатавшимся в мозг вихрящейся тьмой… Подойдя к озерцу — плеснула в лицо ледяной водой и только после этого вошла в пещеру. Представшее глазам зрелище было на столько мирным, что у Наир мелькнуло подозрение о галлюцинации, вызванной недавним душевным потрясением: Скай, сидя на корточках спиной к ней, обжаривал над небольшим костерком хлебец из оставленной ею здесь сумки. |
