|
– Какой еще Олифант? – раздосадованно проворчала тетка. – Нет тут вообще никого. Вы не видите, что дом сносят? Она вышла во двор и в упор уставилась на иностранца. Следом за ней в дверях появился низенький старичок с тетрадью в руках. «Чертова баба, – подумал Вадим, – эта так просто не впустит». Он достал из кармана записную книжку и сделал вид, что читает. – Вы есть Лора Пэррис? – Да, – удивилась хозяйка. – А вы кто такой? – Крамер. Йозеф Крамер из Ганновера, частный детектив. В руках «детектива» блеснула золотая монета. Еще в порту, покупая фунты и шиллинги, Нижегородский специально выменял пару гиней, бывших в эту пору в Англии уже достаточно редкими и оттого особенно желанными. Он подошел ближе. Увидав чеканный профиль королевы Анны, женщина захлопала глазами и стушевалась. – Можно, конечно, посмотреть в домовой книге, – пробормотала она, не отрывая взгляда от желтого кружочка. – А что, этого самого Олифанта кто-то еще ищет? Он пропал лет двадцать назад, и мы с мужем давно выбросили его вещи. Да у него и не было ничего ценного – так, всякий хлам да пустые бутылки. Вадим протянул ей монету и попросил разрешения осмотреть комнаты, где жил старый моряк. – Это важно, – загадочно произнес он. – Это может пролить свет на одно важное дело. С этими словами он извлек из своего саквояжа большую лупу на длинной ручке. – Роджер, покажите господину немцу комнаты наверху, – бросила миссис Пэррис в сторону старикашки с тетрадью. – Будьте осторожны, – участливо повернулась она к детективу и пошла за ним следом, – лестница совсем прогнила. Вам повезло, вы едва не опоздали. Завтра дом начнут ломать. Здесь будут строить новую гостиницу для приезжих… – Гостиницу? – переспросил Нижегородский. – Я бы хотел пить чай и кушать. Я только с парохода. Где я могу кушать? – У меня, – обрадовалась женщина. – Не нужно никуда ходить. Я живу в том доме напротив и сейчас приготовлю вам завтрак. Переваливаясь, словно утка, женщина поковыляла к калитке. По скрипучей лестнице Нижегородский вместе со стариканом поднялся на второй этаж. Он быстро сориентировался и нашел ту самую комнату, фотографиями которой вскоре запестрели бы английские газеты, если бы он не опередил рабочих. Он увидел камин, дубовые панели, темно-зеленые обои со следами от висевших здесь много лет всевозможных рамок с картинками, бронзовых подсвечников и витиеватых чугунных полочек. Скрипя половицами, следом за ним в комнату вошел Роджер. «Как бы еще и от него отвязаться?» – подумал Вадим. Он достал из кармана шиллинг и спросил: – Здесь есть поблизости почта? Я должен срочно писать письмо, но у меня нет… как это сказать… – Чернил? – любезно осведомился старичок. – Конверта? – Да-да, конверта! – Я могу принести свой, господин Крамер. У меня целая стопка. Я живу рядом, на соседней улице. – Вы очень любознательны… то есть я хотел говорить, любезны. Нижегородский сунул в руки старика шиллинг и пристальным взглядом дал понять, что ждет от него немедленных действий. Когда тот удалился, он поставил на пол свой саквояж и, сменив лупу на молоток и стамеску, принялся за работу. |
