Николай Михайлович задумался, но, остановив жестом желавшего что-то сказать сына, продолжил:

– Не перебивай меня, а внимательно запоминай все, что я тебе говорю. У меня очень нехорошее предчувствие. Как говорят, интуиция – дочь информации. А кое-какая информация у меня есть, и талантом анализировать, как ты знаешь, я не обделен. Так вот. Председателем этой комиссии, как мне кажется, является подставное лицо – бывший анархист, экспроприатор, в общем – мелкая сошка, некто Чернов. А вот кто стоит за ним – неизвестно. Господа большевики за время подполья научились глубокой конспирации, и люди среди них есть несомненно талантливые, причем обладающие огромными связями и агентурой на Западе, в различных промышленных, финансовых, военных и политических кругах. При этом многие крупные большевики, несмотря на интернациональную идеологию, являются евреями. А ты знаешь их кастовость… Но эти сведения – только вступление. Теперь о главном. Эта комиссия направила на Украину своего эмиссара с очень широкими полномочиями. Украинской Чека рекомендовано оказывать ему всяческую поддержку. А председателем харьковской Чека сейчас ходит бывший анархист, балтийский матрос Петр Свиридов, по своей психологии не революционер, а обычный бандит. Средства, экспроприируемые якобы для нужд революции, он в основном присваивает. Правда, часть отправляет в Москву, в эту липовую комиссию, откуда его и прикрывают. Маньяк и садист, он в кокаиновой экзальтации подвергает своих жертв изощренным пыткам, одна из которых называется «снять белые перчатки с буржуя», то есть – кожу с рук. Мерзавец… Так вот. Мне дали знать, что в списках людей, рекомендованных для проведения экспроприаций, которые везет в Харьков эмиссар, есть и наша фамилия, и никакой прадедушка-декабрист нас не защитит. По-видимому, с Запада просочились сведения об огромных вкладах нашей семьи в швейцарских банках. Я, как ты знаешь, перед самой войной предусмотрительно продал, невзирая на протесты матери, все наши имения, доходные дома в Москве, в Питере и сибирские золотые прииски, а деньги перевел в Швейцарию. Доступ ко всем счетам может иметь любой член нашей семьи. Для этого нужно присутствовать лично, так как необходимы отпечатки пальцев, которые, сняв у вас всех, я оставил в картотеке банков вместе с буквенными и цифровыми кодами. Запоминай пароли, цифровые коды и счета в банках, – с этими словами отец протянул Михаилу листок бумаги, – запомни и сожги, в твоей памяти я более чем уверен.

Читая бумагу, Михаил поражался тем огромным суммам, которые, как оказалось, принадлежали их роду. Через несколько минут поднесенная к керосиновой лампе бумага, ярко вспыхнув, превратилась в пепел.

– Дальше, – коротко бросил Михаил, правильно поняв, что беседа только началась, и заметив новый листок бумаги, появившийся в руках отца из папки.

– Это – счета в Швейцарии, которыми я могу распоряжаться по поручению правительства России. Царского правительства, – уточнил отец, протягивая новый лист, – на этих счетах размещены средства, необходимые для поддержания в рабочем режиме секретной агентурной сети и резидентуры в странах западного региона и на востоке. Возможно, эти сведения просочились в комиссию по экспроприации из бывшего Генерального штаба, хотя эти документы были с грифом «Совершенно секретно, при опасности сжечь».