– Римо Уильямс. Друг друга.

– Чьего друга?

– Вашего, – соврал он.

– Этого не может быть, гнусный репортер. У меня нет друзей, имеющих друзей, которые выглядели бы, как вы. Такие друзья могут быть только у моей матери. А они все сейчас находятся в том же месте, где и она.

– Где же это?

– На жироферме, – сказала Цецилия, задумавшись о чем то своем. – Она бывает там каждый месяц. Она считает, что именно это помогает им с отцом выглядеть так молодо. Подумаешь! Меня не волнует, как она выглядит. Мне все равно, как выгляжу я. Я знаю, что я корова, но мне наплевать, понятно?

Она обнажила сточенные зубы.

– Прекрасно, – примирительно сказал Римо. – Совсем не обязательно злиться.

– Я как раз должна злиться! Разве вы бы не злились, если бы ваша мать выглядела, как ваша дочь, а вы выглядели бы как непонятно чья незамужняя тетушка?

– Не знаю, – сказал Римо. – Никогда об этом не думал. – Он легонько ущипнул ее за левую мочку. Это был один из 52 способов достижения сексуального экстаза, которым обучил его Чиун. Если что то и может заставить женщину заговорить, то это ее левая мочка. – Я не репортер, – мягко произнес он, чувствуя, как она поеживается от его прикосновения. – Но мне необходимо задать вам несколько вопросов об убийстве, которое произошло здесь прошлой ночью.

– Прекрасное ощущение, – сказала она, дрожа.

– Человек, которого убили, был командующим Военно морским флотом. Вам это известно?

Он мягко продвинулся вглубь ее уха. Согласно учению Синанджу, строгая последовательность ступеней должна была соблюдаться неукоснительно. Каждая ступень медленно поднимала женщину к высотам физического удовольствия, пока не оставляла ее разбитой, использованной и удовлетворенной.

Римо удовлетворял многих женщин с разными целями. Не все женщины были желанны, и его цели редко стимулировались его собственным желанием. Но женщины постоянно вели себя так, как он и ожидал от них. Они получали удовольствие, которое он им давал, а в ответ они предлагали ему то, что ему было нужно – информацию, время, соучастие.

Он ненавидел это. Любовь никогда не была для него вопросом. Так же, как и не приносила удовольствия. Он прекратил получать удовольствие от акта любви очень давно. Это было лишь частью его работы, равно как и видеть таких женщин, как Цецилия Спанглер, – ущербных, давно позабытых, уродливых девчонок, к которым никогда не прикасались с нежностью или привязанностью, и они знали об этом, и больше об этом не переживали. На душе у Римо стало мутно.

– Я конечно знаю, кем он был. Именно я позвонила в ФБР. Остальные были слишком пьяны. Что вы делаете с моим ухом?

– Расскажите, что вам известно о нем. Об Ивсе. Командующем Военно морским флотом.

– Торнтон Ивс, – тихо произнесла она. – Он был очень приятным человеком… Он был старым. Он позволял себе стареть. И мне это нравилось. – Крупная слеза появилась у нее в глазу и медленно скатилась вниз по щеке. – Пожалуйста, – сказала она. – Пожалуйста, не надо.

Римо искренне удивился.

– Почему? Вам не нравится?

– Нет, мне очень нравится, – ответила она. – Но раньше или позже вы обнаружите, что мне ничего не известно, и тогда вы разозлитесь и назовете меня толстой коровой. Так обычно поступают со мной репортеры.

– Я ведь сказал вам, что я не репортер, – вспылил Римо. Он взял ее за руку. – И я так с вами не поступлю.

Она зажмурила глаза.

– Мне ничего не известно об этом убийстве. Я не знаю, кто, я не знаю, за что, я не знаю ничего, за исключением места происшествия, потому что этим местом был двор моего дома.