|
Не то чтобы обожатель, но все-таки отставной. Если вообще нет такой вещи, как время, если это только система подчеркнутых моментов, которую изобрели люди, чтобы жизнь казалась реальной, твои последние три года жизни в Кливленде, когда уехала Эрма, когда Люси стала воспоминанием, а твоя деловая карьера стала предметом избитых шуток, превратившись в однообразную последовательность бледных и вялых телодвижений, - можно считать, что этих трех лет вообще не было. Календарь и его даты - всего лишь воображение и мираж. Дважды ты ездил в Нью-Йорк, чтобы навестить Джейн, а заодно и Маргарет с Розой. Летом ты провел неделю с матерью, к обоюдному раздражению. Ларри, который готовился к поступлению в колледж, приехал и болтался в Кливленде около месяца, заняв соседнюю с тобой комнату в клубе и в основном отказываясь от твоих приглашений на различные развлечения, с благодарностью и чувством, потому что, тогда как и ты готов был притворяться, что между вами существуют братские отношения, которых не было, он не видел в этом смысла. Любопытно размышлять, как сложилось бы твое будущее в офисе на Перл-стрит, если бы в банке, в депозитном ящике, не хранился этот листок бумаги, подписанный Эрмой. Возможно, тебе пришлось бы искать работу, с другой стороны, вполне возможно, что эта необходимость вынудила бы тебя напрячь свои способности и обнаружить нереализованные. Вряд ли, но Дик, освобожденный от ежегодной неприятной обязанности, хотя и номинальной, мириться с твоими равными полномочиями в директорате, мог найти твое участие не таким уж пустым. Хотя и это не справедливо; почему ты постоянно притворяешься, что Дик пытается задушить тебя? Он очень странно вел себя с тобой, по-своему как-то глупо, как лошадь, которая притворяется хромой и вдруг скачет, повинуясь внезапному импульсу или просто нуждаясь в движении. Время от времени он консультировал тебя по каким-то незначительным вопросам, в отношении которых ты не мог составить правильного мнения, а на следующий день принимал важные решения, даже не информируя тебя о них. Однажды ты кое-что совершил, к собственному удивлению, что подтвердило реальность твоих полномочий, - это было в тот раз, когда он предложил ввести в правление Чарли Харпера, а ты упорно и твердо отказывался согласиться, поскольку Эрма страшно не любила его и не хотела его видеть в правлении ни под каким видом. Хорошо еще, что Дик не находил это таким уж важным. Однажды он сказал тебе: - Что ты думаешь об этом нью-йоркском деле? Мы должны решить его. Я обдумывал его вчера и сразу говорю "да". Густавсон говорит, что только Англия может разместить полмиллиарда за шесть месяцев. Если мы правильно себя поведем и если эти идиоты продолжат воевать еще год-два, тогда не будет никаких ограничений - черт, все будет возможно. Мне неуютно оттого, что я в стороне от этих кораблей, нагруженных легкими деньгами, черт побери, я места себе не нахожу. А что ты думаешь? - Думаю, пойду домой и соберу чемодан, - улыбнулся я. На следующий день вы со Шварцем отправились в Нью-Йорк, чтобы подыскать помещения для офиса, и уплатили целое состояние за освободившееся помещение. В течение шести недель вся организация, торговая и административная, была перевезена и размещена. Смертельно уставший от работы, ты тем не менее был заинтересован и оживлен интересом к новой деятельности на новой сцене. Повсюду ускоряли темп работы; это было не только приспособление к величайшей из всех современных арен действий, но также горячечное возбуждение, отраженное от полей сражений, которые шли в трех тысячах миль от Соединенных Штатов, где тупость и жадность в десять минут пожирали все, что могла произвести за месяц "Карр корпорейшн" с ее рудниками и печами, фабриками и тысячами людей. |
