Чанда отрицательно покачал головой.

— Этот религиозный обряд будет продолжаться очень долго, — спокойно сказал он. — Но не мешает ли вам запах ладана? Для белых людей…

— Нет, нет. — Паркер энергично покачал головой. — Вот только хорошо бы чуть приоткрыть окно.

Не ожидая ответа старого бирманца, он подошел к окну, отворил его и остался там, опираясь спиной на фрамугу.

— Моя фамилия Паркер и…

— Я знаю, мистер. Вы были здесь неделю назад и беседовали с генералом Сомервиллем… Мне известно содержание разговора, так как мой господин всегда оказывал мне доверие.

— Если бы он и нам доверял, не произошло бы и трагедии, надо полагать, — проворчал Паркер.

— Вы считаете, господин комиссар, что человек может изменить Судьбу? Прошу извинить меня, но по глупости своего сердца я не могу согласиться с вами. Еще вчера и даже сегодня утром я думал, а вдруг это возможно? Я пошел к мистеру Алексу и рассказал ему все, что знаю об этом деле. Я хотел уберечь своего господина от того несчастья, которое ему грозило. Но судьба решила по-другому. Смерть, которая не должна была прийти, пришла по другой улице, одетая в другие одежды, и мой господин умер. Когда-то мы рождаемся в день, предопределенный для нас, и умираем в день, которому суждено быть нашим последним днем. Все мы смертны.

— Не спорю, — сказал Паркер, — но как раз моя обязанность и состоит в том, чтобы возможно больший процент граждан этой страны умирал естественной смертью, без помощи других людей, изменяющих Судьбу, о которой вы говорите.

— Эти люди всего лишь орудия, — тихо ответил Чанда. — Но я понимаю вас. Я тоже верю в справедливость и в наказание негодяя.

— Очень рад. Если вы хотите покарать негодяя, который или убил генерала, или шантажировал его, либо приняв имя Пламкетта, либо заодно с ним, то скажите, не встречался ли вам сегодня после завтрака инженер Коули, у нас немало оснований подозревать, что именно он изменил Судьбу в данном печальном случае?

— Мистера Коули? — лицо старого бирманца не выразило удивления, но он непроизвольно посмотрел на Алекса.

— Да, — ответил Джо. — Инженер Коули исчез, а с ним и пачка долларов, которую вы утром отнесли в павильон, когда провожали туда генерала. Вы уверены, что оставили деньги там?

— Да. Господин генерал, войдя в павильон, сразу же приказал подать ему деньги. Они лежали в прозрачном целлофановом пакетике, чтобы Пламкетт мог убедиться, что там не газетная бумага или нечто подобное. Генерал хотел заставить этого человека пересчитать деньги, что отвлекло бы внимание Пламкетта. Господину генералу оставалось только сунуть руку в ящик, где лежал револьвер самого крупного калибра. Генерал сказал, что кольт самое надежное оружие, так как не может заклиниться. Он был старым солдатом…

— Револьвер вы также принесли в папке?

— Нет. Генерал всегда держал его в ящике стола, когда работал в павильоне.

— И оставлял там на ночь?

— Конечно. Я запирал только дверь павильона на ключ, а, приходя утром, отпирал ее.

— У вас при себе ключ?

— Я всегда ношу его при себе, — Чанда полез в карман. — Вот он.

Алекс взял ключ и повертел его в руках. Паркер вздохнул.

— Ведь это самый что ни на есть обычный ключ! — сказал он с упреком. — ЛЮБОЙ с легкостью откроет двери, запертые на такой ключ.

— Я обращал на это внимание генерала, но он сказал, что, насколько ему известно, злоумышленники откроют любые замки, ибо это их профессия.