— Да, — Алекс кивнул головой. — И все-таки ОН НЕ МОГ БЫТЬ УБИТ.

Паркер встал и начал прохаживаться по библиотеке. Потом резко остановился около друга.

— Я знаю, что ты хочешь сказать: никто не слышал выстрела, а когда началась гроза, Хиггс наблюдал за скальным перешейком, и никто не мог незаметно от него проникнуть в павильон. Однако, мой дорогой! Однако…

— Вот именно. — Алекс встал. Он был очень серьезным. — И однако генерал Сомервилль убит. А тот факт, что не был использован глушитель, ужасает меня. Потому что Я БУДУ ГЛАВНЫМ СВИДЕТЕЛЕМ ЗАЩИТЫ, если ты захочешь обвинить кого-то в этом преступлении.

— Ты? — с удивлением переспросил Паркер.

— Да. Я. Потому что с той минуты, как я видел генерала Сомервилля живым в десять часов, до минуты, когда я нашел его мертвым в половине двенадцатого, никто не мог застрелить его в павильоне из револьвера такого крупного калибра, не применив глушителя.

— Но ведь его застрелили!

— И поэтому, — тихо сказал Джо, садясь и невидящими глазами глядя на лежавшие в центре стола конверты, — мы должны начать ДУМАТЬ, Бен!

— Боже мой… — Паркер тоже сел. — Не ожидал! Это самая странная история, с какой я столкнулся в жизни… Нет, ты ошибаешься. Или ты, или Хиггс, должно быть, приняли этот выстрел за… за что-то другое…

Алекс молча пожал плечами.

— Приняли за что-то другое! — Паркер сорвался с места. — Ты хочешь сказать мне, что я должен вернуться в Лондон и подать рапорт, в котором опишу этот факт и сделаю вывод, что генерал Сомервилль не мог совершить самоубийства, но и никто не мог его убить!

— Если бы ты сию минуту поехал в Лондон, все сказанное тобой секунду назад было бы единственным разумным изложением ситуации, в какой мы оказались, — Алекс развел руками, потом с внезапным блеском в глазах взглянул на друга. — Тебе не кажется это удивительным?

— Что?

— То, что именно я был бы свидетелем защиты каждого обвиненного по этому делу, каждого, кого бы ты ни подставил?

— Не понимаю. Ты был здесь и… — Паркер не закончил фразу, — ты хочешь сказать, что случайность исключается? Как это?

— Ну, как бы то ни было, я свидетель, с которым нельзя не считаться в судебном разбирательстве. Некоторым образом я лучший свидетель, которого можно пожелать себе в подобном деле…

— Так… — Бенджамин Паркер наклонил голову. — Это правда. Твое свидетельство, данное под присягой и поддержанное показаниями Хиггса, не позволило бы суду вынести приговор… — добавил он с неожиданной горечью, — при таких обстоятельствах НИКОГО нельзя обвинить! НИКОГО! Это самая странная история, с какой я столкнулся, Джо! Самая удивительная!.. И как мы теперь поступим?

Но Паркер ошибался, потому что вскоре стали разворачиваться еще более удивительные события. И одной из самых больших неожиданностей, какие ему пришлось пережить в течение этого дня сюрпризов, оказались слова весьма уважающего себя врача, который в эту минуту подъезжал к дому в «Мини-Моррисе», абсолютно не соответствовавшем монументальному виду своего хозяина.

Глава 15

Это невозможно, господин доктор

— Господин доктор О’Флаэрти, — доложил Хиггс. — Привез протоколы вскрытия.

— Не позволяй ему ничего определить по твоему лицу, — быстро предупредил Паркер. — Будем говорить с ним так, будто нам все ясно и понятно. В такой ситуации сплетни станут самоубийством для следствия.