Входные двери были уже открыты, и через них проникал теплый утренний воздух. Молодая пухлая горничная, стоявшая в дверях и смотревшая на тонущую в розах клумбу, обернулась, услышав за спиной шаги.

— Доброе утро, мистер! Сегодня прекрасный день. Через несколько минут будет подан завтрак…

— Я немного прогуляюсь…

Отвечая, он заметил в ее глазах любопытство. Она уже знала, кто он. Прислуга в больших домах все сразу узнает совершенно необъяснимым образом. Как и многие другие горничные в Англии, она, безусловно, была поклонницей Джо Алекса.

Посмотрев на часы, Джо ускорил шаг. В нескольких метрах от дороги на пастбище рос густой можжевельник. Джо улыбнулся, заметив движение руки, которая, казалось, не принадлежала никому и приглашала его подойти ближе.

Сержант Хиггс лежал на траве под одним из кустов. Он был одет в зеленую рубашку, которая настолько сливалась с окружающим фоном, что если бы не знак, поданный ему рукой, Алекс его вообще не заметил бы. Не ускоряя шаг, Джо свернул на пастбище и зигзагом приблизился к укрытию сержанта. Наклонился, сорвал цветок, поднес его к носу, понюхал и, держа в руке, подошел к можжевельнику. Там он опустился на землю рядом с сержантом, который лежал в небольшом углублении, сполз чуть пониже, чтобы быть совсем невидимым возможному наблюдателю, хотя на всем голом и отлично просматривающемся пастбище не было видно ни одной человеческой фигуры.

— Я звонил в Скотланд-Ярд, — вполголоса начал Хиггс, — из здешнего отделения полиции. Господин комиссар Паркер просил передать вам, что в картотеке преступников никакого Пламкетта, к сожалению, нет. Последний умер в 1950 году, ему было тогда уже семьдесят пять лет, он был карманником.

— Так я и предполагал, — Джо вздохнул. — Только полный идиот в такой ситуации назвал бы свое настоящее имя. Что еще?

— Господин комиссар сказал, что с утра патрульная лодка будет наблюдать издали за участком побережья. Но сейчас время отпусков, а поблизости расположено не менее десятка яхт-клубов, не считая частных моторок и яхт, непрерывно снующих вдоль берега и в открытом море. Патрульная лодка в бинокль будет следить за бухтой в Мандалай-хауз. Они будут поддерживать радиосвязь с полицией. Если мы хотим, то можем позвонить в участок, и здешний комендант сам займется наблюдением. Мгновенно они могут задержать любого одинокого путешественника. Кроме того… — он замолчал.

— Что кроме того?

— Прошу прощения, мистер, я не выспался, — ответил сержант Хиггс с подкупающей откровенностью. — Я не мог заснуть даже тогда, когда наконец-то оказался в гостинице. Постель скрипит, и все мне кажется, что может случиться нечто плохое именно тогда, когда меня не будет на месте. Хорошо, что вы там, в доме…

— Мне кажется, что если не произойдет ничего чрезвычайного, а есть надежда, что так оно и будет, мы сможем еще сегодня вечером уехать в Лондон, сержант. Господин комиссар Паркер ничего больше не сказал? Не просил передать мне какие-либо сообщения?

— Да, мистер Алекс. Но я не точно понял. Постараюсь повторить все слово в слово и может быть вы поймете, что это за сообщение. Господин Паркер сказал, что оно строго секретное, чего я также не понимаю, потому что и без того никогда ничего не передал бы вам в присутствии постороннего лица…

— Но что это за сообщение?

— «Скажи мистеру Алексу, что актриса Джоан Фэй, та, которую называют КРАСИВЕЙШАЯ ГРУДЬ МИРА, купила „Роллс-ройс“ с золотыми ручками на дверцах. На запрос Скотланд-Ярда дирекция завода, выпускающего „Роллс-ройс“, ответила, что по желанию клиентов они отдельно поставляют им такие ручки, чтобы украсить машину…» Это какой-то шифр, не так ли, мистер Алекс?

— По всей видимости, — пробурчал Джо.