— Пусть уж будут бутерброды и чай, — поспешно возразил Бровер.

Джо и Паркер через перешеек вошли в ведущую к дому аллею.

— Я знаю, как все случившееся тяжело для тебя, — Паркер положил руку на плечо друга. — Но если бы люди не шутили перед лицом смерти, их работа была бы непереносимой. Ты понимаешь меня?

— Все в порядке! — Джо посмотрел на него и слабо улыбнулся. — Я уже пришел в себя, Бен. Не стесняйся меня. Да и не мой это дедушка в конце концов. Но я не понимаю! Я с первой минуты знаю, что здесь случилось нечто, чего я не понимаю! И если врач позвонит и скажет, что старикан совершил самоубийство, я буду понимать еще меньше!

— Почему?

— Хуже всего то, что я не могу ответить на вопрос: почему? Мог бы, тогда все было бы ясно. Прошу тебя на всякий случай проверь еще раз всех находящихся здесь сейчас. Когда ты рассказывал о них в Лондоне, в моем доме, ты располагал некоторой предварительной информацией, собранной наспех. Сейчас нам нужно знать о них все. Я буду тебе очень обязан, если… — Джо поколебался, но быстро закончил. — Скотланд-Ярд соберет для нас максимум информации о Мерил Перри…

— Той, которая последней видела генерала Сомервилля живым?

— Да. Но не поэтому. Мне кажется, что я где-то уже встречался с нею, но не могу вспомнить, где. И фамилия мне незнакома. Знаешь, как это бывает: память сохранила лицо, но не сохранила фамилию, или тогда была другая фамилия? Возможно, я ошибаюсь. Она молодая, Каролина давно ее знает, они вместе учились.

— Ошибаешься ты или нет, проверить не мешает. К тому же я давно подумал об этом и просьба была переведена в Ярд через пять минут после нашего прибытия сюда. Но, боюсь, ответа придется подождать. Мы забыли кое о чем, — Паркер даже остановился.

— О чем? — Еще не вырвавшийся из плена своих мыслей, Джо смотрел на друга непонимающими глазами.

— О самом простом вопросе, на который нужно сразу ответить, когда при невыясненных обстоятельствах гибнет богатый человек: кто наследует?

— Еще вчера днем твой вопрос оказался бы праздным, ибо генерал Сомервилль завещал свое состояние некоему уважаемому институту огромной общественной полезности, — пояснение Джо звучало спокойно.

— А что произошло вечером?

— Вечером он изменил свою волю и составил новое завещание, содержание которого мне известно во всех деталях, так как я являюсь одним из свидетелей, и на документе фигурирует моя подпись.

Паркер открыл рот, но промолчал.

— Спасибо тебе, Бен! — грустно улыбаясь, сказал Джо. — Но в такте полицейского есть нечто враждебное. Твое молчание означает, что ты догадываешься, кого генерал Сомервилль сделал вчера вечером своим единственным наследником. Ты угадал. Лицом, которое станет владельцем Мандалай-хауз, прекрасной коллекции и большого, как я подозреваю, банковского счета, является Каролина Бекон.

— Вполне понятно, — живо ответил Паркер. — Она ведь его внучатая племянница и… и…

— И лицо, находящееся вне всяких подозрений, ты хочешь сказать? — Джо направился к дверям в дом. — Бен, друг мой, мы попали в неприятное положение, да? Но пусть каждый из нас выполняет свои обязанности… — Он похлопал Паркера по плечу.

Заместитель начальника угольного отдела тяжело вздохнул.

— Ты поможешь мне вести это расследование, Джо? — неуверенно спросил он.

— Конечно, помогу. Я знаю, что ты думаешь, старый лис! Твоя совесть полицейского говорит тебе, что я — последний человек, которого следует посвящать в детали этого следствия, поскольку я… гм… являюсь адвокатом одного из подозреваемых лиц.