-  Ну, хватит, - донесся до меня голос Филемона. - Убирайтесь отсюда, рабыни.

    Громко хохоча, те послушно удалились.

    Я ощущал вокруг себя движение народа; не то чтобы я был в центре их внимания, просто слышался сплошной гул мужских и даже женских голосов. Я почувствовал, как другой конец цепи отсоединяется от заднего борта повязки. Я поднялся на ноги, и охранники, подталкивая в спину, повели меня вокруг громадного, занимающего целый квартал здания Куруманского невольничьего рынка, куда мы вошли через заднюю, предназначенную для строго ограниченного круга лиц дверь.

    Здесь с меня сняли колпак, и я едва удержался на ногах, задохнувшись от хлынувшего мне в легкие чистого, свежего и прохладного воздуха, каким, как показалось мне, было наполнено здание невольничьего рынка. После непроглядной темноты кожаного мешка даже довольно приглушенное освещение коридора показалось мне морем огней, ослепившим меня и поразившим богатством красок и оттенков. Я невольно пошатнулся, и один из охранников ударом кулака отшвырнул меня к стене.

    Здесь я смог отдышаться, проверяя одновременно, насколько прочно скованы руки у меня за спиной, пока не почувствовал прикосновения мяча охранника к своей пояснице. Руки оказались скованными надежно.

    -  Сюда, - приказал Филемон, и мы двинулись по длинному, плавно изгибающемуся коридору.

    Мне приходилось видеть здание Куруманского невольничьего рынка снаружи, по никогда не доводилось побывать внутри. С внешней стороны оно напоминало громадную, круглую, приземистую башню, состоящую из нескольких ярусов и окруженную крытой галереей, поддерживаемой высокими массивными колоннами.

    Снаружи стены здания и пол были украшены многочисленными огромными мозаичными картинами, выложенными с большим мастерством и представляющими собой различные сцены и события, связанные по тематике, как и следовало ожидать, с основным занятием работорговца. Встречались сцены охоты и поимки будущих рабов, их обучения, наказания и выставления на продажу. Целая серия картин подробно рассказывала о рейде специализирующегося на добывании пленников отряда, начиная с самых первых шагов подготовки похода и кончая его заключительной фазой, представляющей собой успешное возвращение добытчиков в Ар на громадных тарнах со своими закованными в цепи жертвами. Другая серия мозаичных картин повествовала о продолжении столь удачно начатого захвата рабов с момента их регистрации в этом же центральном зале рынка до выставления на продажу свободным жителям славного города Ар. Этому же радостному событию посвящен и ещё целый ряд картин, изображающих в различных вариациях просветленную лицом рабыню, протягивающую руки своему новому благородному хозяину, разумеется, жителю Ара. Немало здесь было и символических изображений закованной в цепи красавицы, олицетворяющей собой всех женщин как таковых, склонившейся к ногам воина-победителя, представляющего собой, естественно, мужчину города Ар.

    Жители Ара - я говорю, разумеется, о мужчинах, как, впрочем, и жители большинства горианских городов, рассматривают себя как наилучших, наиболее ярких и неповторимых представителей мужской части населения Гора, придерживаясь в отношении женской части населения, тем более представительниц этого, по их мнению, далеко не прекрасного пола других городов Гора, той труднооспоримой у них точки зрения, что все они едва ли даже достойны быть рабынями столь славных мужчин столь славного города Ар.