Спальня Чейда было грандиозной. И безмолвной, как смерть. Она располагалась на одном этаже с королевскими апартаментами Дьютифула, и я сомневался, что комнаты моего короля настолько же великолепны, как у старого убийцы, ставшего советником. Мои ноги вязли в густых темно-зеленых коврах. Тяжелые портьеры на окнах не пропускали ни луча дневного света. Вместо этого мерцание свечей с запахом пчелиного воска наполняло комнату. В блестящем латунном мангале рядом с кроватью дым восстановительных трав сгустил воздух. Я кашлянул и наощупь подошел к постели. Рядом стоял кувшин и полные чашки.

— Вода? — спросил я неподвижных целителей, и кто-то из них согласно кивнул. Я осушил чашку и снова закашлялся, все еще пытаясь отдышаться от бега по широкой лестнице замка.

Король Дьютифул шел где-то позади, как и Неттл. Олух сидел на стуле в углу. Кончик языка лежит на нижней губе, на простоватом лице следы печали и слез. Его музыка Скилла звучала приглушенно, как панихида. Он долго смотрел на меня искоса, потом его лягушачий рот расплылся в приветливой улыбке.

— Я знаю тебя, — сказал он.

И я знаю тебя, старый друг, — послал я ему через Скилл. Я не стал задумываться, почему он не стареет; подобные ему старели редко. Он и так уже жил дольше, чем ожидал любой из целителей Баккипа.

Старый Чейд действительно умер, передал он мне тревожно.

Мы сделаем все, что можем, чтобы разбудить его, заверил я маленького человечка.

Стеди, сводный брат моей Неттл и теперь — часть королевской группы Скилла, стоял рядом с Олухом. Я быстро кивнул, приветствуя его. Я протолкался через неподвижных целителей и различных их помощников к постели Чейда. Комната была полна запахов встревоженных людей, они давили на мой Уит, будто я пробираюсь через загон животных перед забоем.

Я не колебался.

— Откройте шторы и окна пошире. Нам нужен свет и воздух!

Один из целителей проговорил:

— Мы рассудили, что темнота и тишина лучше всего могут исцелить…

— Откройте их! — я резко прервал его. Внезапное воспоминание о моем первом короле, Шрюде, о его душной комнате, полной тонизирующего лекарственного дыма, наполнило меня ужасом.

Целители смотрели враждебно и неподвижно. Кто такой этот незнакомец, появившийся в комнате лорда Чейда, пьющий из его чашки и что-то от них требующий? Медленно закипающее негодование.

— Откройте, — Дьютифул повторил мои слова, войдя в комнату, и целители с помощниками засуетились.

Я повернулся к нему и спросил:

— Можно убрать их всех отсюда?

Кто-то ахнул.

— Пожалуйста, мой король, — добавил я поспешно.

В этот тревожный момент я забыл, что они видели во мне только Тома Баджерлока, арендатора Ивового леса. Вполне возможно, что у них не было ни малейшего представления о том, почему именно я был вызван для консультации по состоянию Чейда. Я попытался успокоиться и увидел кривую и усталую улыбку, дрожащую в уголке рта Дьютифула, когда он приказывал целителям очистить комнату. Свет и воздух оживили спальню, народа стало поменьше, ослабело давление на мои чувства. Я не просил разрешения распахнуть балдахин на кровати. Неттл помогла мне. Последний луч заката упал на лицо моего старого наставника, моего старого друга, моего двоюродного дяди, Чейда Фаллстара. Меня охватило отчаяние.

Он был бледен, как мертвец. Рот распахнут, нижняя челюсть свисает на сторону. Закрытые глаза ввалились. Синяк, который я увидел в разговоре с Неттл, увеличился и занимал половину лица. Я взял его руку и Уитом ощутил в нем жизнь. Слабая, но она была в Чейде, скрытая от кучки траурных целителей. Его губы пересохли, вывалившийся изо рта язык выглядел сероватым. Я нашел чистую ткань около кровати, смочил ее из кувшина и прикоснулся к его губам, одновременно прикрывая рот.