Эмма тихонько выбралась из дому черным ходом и перешла ко второму этапу своего плана, единственному, по поводу которого у нее имелись серьезные сомнения. Для того чтобы все успеть, придется позаимствовать велосипед Мэттью. Идти пешком до приюта Элис Батт слишком далеко, особенно ночью. Автобус тоже исключается. Увидев ее — если, конечно, автобусы еще ходят, — водитель обязательно спросит, куда она едет одна так поздно. Значит, добраться до приюта вовремя можно только на велосипеде брата. Собственный Эмма сломала полгода назад, когда училась ездить по пересеченной местности. Новый велосипед ей если и подарят, то не раньше Рождества. Зная, как дорожит Мэттью своим велосипедом, Эмма решила, что поедет очень осторожно и оставит его в таком месте, где его без труда найдут.

То и дело виновато озираясь на занавешенные окна, Эмма вывела велосипед из сарая, с трудом взгромоздилась через мужскую раму и покатила вперед.

Путешествие заняло больше времени, чем она рассчитывала, и оказалось страшнее, чем ей казалось. На дороге было пусто, но два раза мимо нее с ревом проносились машины, ослепляя фарами. Она едва не свалилась в придорожную канаву. Однако ни один из водителей не остановился и не спросил у девочки, почему она едет по шоссе одна ночью, и Эмма благополучно добралась до ворот приюта.

Охраны никакой не было. Не такие здесь были питомцы, чтобы кто-то захотел их украсть. Даже для мясокомбината они уже не годились. Сама Зои жила здесь же, в старом автоприцепе, снятом с колес и поставленном на кирпичи. Ложилась она рано, так как вставала с рассветом и сразу же принималась за нескончаемые дела. В темноте ее вагончика не было видно.

Эмма откинула щеколду на двери конюшни и распахнула дверь пошире. В тишине ржавые петли скрипели особенно громко и противно. В конюшне было тепло и пахло лошадьми и навозом. Возможно, Шумахер сейчас презрительно сморщил бы нос, но для Эммы это был самый приятный запах на свете, лучше любых духов. Она зашла внутрь и включила свой фонарик. Зашуршала солома, и обитатели конюшни повернули морды к двери. Пони тихо заржали, узнав девочку.

Эмма вышла на улицу за велосипедом. Она вкатила его в конюшню и осторожно прислонила к стене, чтобы он ни в коем случае не упал. Здесь с ним ничего не случится, а завтра утром его найдут и вернут взбешенному Мэттью. Потом она, конечно, возместит брату ущерб: например, купит большую упаковку кока-колы.

Денник Мод был последним. Ослица дремала, поджав задние конечности и согнув передние. Когда Эмма подошла к ней, ослица вскинула голову и смерила девочку недобрым взглядом. Так отреагировала бы любая старушка, если бы ее разбудили посреди ночи. Эмма сняла с крючка на стене недоуздок и надела его на голову Мод, все время шепча ослице ласковые слова. Только бы Мод не заревела в знак протеста! Эмма потянула за повод. Мод, недовольная тем, что нарушили ее привычный распорядок, заковыляла за девочкой на своих искривленных ногах. Наверное, она очень удивилась. Тем не менее девочке она доверяла и потому не сопротивлялась.

Выйдя наружу, Эмма закрыла дверь конюшни и пошла по аллее, ведя Мод в поводу. У самой живой изгороди она заранее устроила тайник: старый рюкзак, куда она давно уже стаскивала унесенные из дому продукты. Для Мод предназначались яблоки, для самой Эммы — несколько банок с консервированной фасолью. Рюкзак оказался очень тяжелым, и девочке лишь чудом удалось закинуть его на спину Мод и кое-как закрепить. Потом они снова пустились в путь.

Эмма решила пройти полем мимо ближайшей фермы и углубиться в лес. Там Мод никто не найдет. А если ослица начнет реветь, то из чащи ее не услышат.

Здешние леса занимали довольно большую площадь. Помимо обычного леса, в окрестностях Бамфорда располагался и хвойный питомник комиссии по лесному хозяйству.